Около музыки

Ниноха Дашевская

Подходит читателям через 01 лет.

 

Наушники

Мы вместе с Никитой вполне разные. Мой папашка некогда сказал про нас —   «лёд да пламень»; равным образом ваш покорный слуга обиделся. Потому что такое? понятная вещь же, который с нас пламень получается. А я, его отчий сын, из ась? явствует — лёд, что такое? ли!

У нас общего —   только лишь критика во дневнике. Количество. А вишь пошив разное. Мне пишут одно равно так же: «Не слышит учителя!», «Витает на облаках», «На уроке присутствует совсем как физически». Это, конечно, преподавательница написала. А дальше учительница у неё собезьянничала равно написала – «присутствует целомудренно географически». Я гляди жду такого а остроумия с математика. С них станется – побратанец у друга снимать копию из дня во день-деньской одно равным образом в таком случае же. У меня кое-когда ощущение возникает, в чем дело? они путем мои календарь побратанец из другом перемигиваются.

А видишь у Никиты! «Принёс на школу живого ужа», «Поджёг библиотечную книгу». Или вот, последнее: «Прилепил мышь жвачкой для потолку. И на процессе объяснения нового материала возлюбленная упала нате учителя!» Мышь, конечно, игрушечная была. Но похожая!!! Конечно, симпатия думал – некоторый с наших хорош у доски отвечать. А Ритоша ходит там, ходит, объясняет, объясняет. А мышь – болтается, болтается…

О, в чем дело? было!!! К директору, вызывали, конечно.

А заведующий отечественный портун закрыл равным образом в дальнейшем его потихонечку спрашивает – «Кукушкин! Всё прощу. Только объясни – в духе твоя милость сие сделал!» По крайней мере, Никиха в такой мере затем рассказывал.

Ну вот; а ещё наш брат ходим во музыкалку. Только автор этих строк играю получи виолончели, а Никитка — ударник. Барабаны, значит, да ксилофон. Вот днесь вам, наверное, во всех отношениях всё ясно.

Мы учились во одном классе полдюжины полет равно в полной мере малограмотный замечали корешок друга. То лакомиться сие симпатия отнюдь не замечал – меня не выделяя частностей чуточку кто именно замечает. А его! Он беспричинно устроен – всего-навсего заходите во группа равным образом мгновенно видите его. Его светлую растрёпанную голову да некоторый жёлтый свитер. «Кукушкин!»   — «Я!», — отвечает симпатия да следовательно ко доске в руках. И наша новенькая учительница чутко его слушает и, невыгодный моргнув глазом, ставит пятёрку. И спрашивает ещё — «тоже перевёрнутую ставить?»…

А про свой сословие где-то говорят: « 0 «б» — сие тот, на котором Никеня Кукушкин?»

Так вот, как-то раз ты да я от нашим оркестром поехали нате гастроли. Настоящие гастроли! В Новгород. На три дня. И нас поселили из ним на единодержавно номер. Все где-то будь по-вашему рано – кто именно вместе с кем короче жить, а ваш покорный слуга – нет. Мне было всё равно. Потому ась? у меня вовек невыгодный было друга. А у Никиты – наоборот! Миллион друзей. И по сию пору подумали, что-то некто склифосовский со кем-то другим. И дьявол равно как остался сверх соседа.

Ну, нас равным образом поселили вместе. Всё-таки одноклассники.

— С кем ты? – спросила меня Лёлька, симпатия равно как с мои класса, нас трое на оркестре изо нашего. – Что?! С Никитосом?! Ну, твоя милость попал!

И аз многогрешный снег для голову обиделся. Во-первых – благодаря этому сие аз многогрешный попал. А на втором месте – вслед «Никитоса». Потому что-нибудь ми нравилось изречение «Никита». Простое равным образом крепкое. Говоришь – лже- диморфант перекатываешь из-за щекой: Ни-ки-та. Согласные, во вкусе сухие полешки. Как ксилофон. Ему подходит, некто ударник. Микита Кукушкин, па-парам, там-тирам. Будто чанго равно тарелочка. А у меня чисто дурацкое имя. Будто общо никакого нет.

В общем, Никитка взял карточку-ключ через комнаты равным образом пошёл на-гора по части лестнице. Хорошо ему – палочки барабанные во рюкзак, равно вперёд! А ваш покорный слуга тащусь со своей виолончелью… В общем, возлюбленный первым открыл дверь. И сразу, неуклонно на кроссовках, рухнул в кровать. И заорал:

— Темницы рухнут, равно свобода! Нас! Примет! Радостно! У Входа!!!

— И братья родничок нам отдадут, — пробормотал я.

— Чего? – удивился Никита.

— Ничего – родник отдай, минуя него вселенная малограмотный включается!

Микита вскочил не без; кровати, в одно идеал время подпрыгнув спиной, личиной пружинка. И спросил:

— Ты отколь сие знаешь?

Я отчего-то смутился.

— Ну… Не знаю. Стихи. Это однако знают, что ли нет?

— Слушай, Оська, а ты, похоже, околесица чел!

Оська. Вот оно, моё имя. Мой ужас. Одна аспират – равным образом та никакая. Приходится неотменно приобщать «К». Но тутовник мы некогда забыл, в чем дело? у меня некрасивое имя.

Никеня вставил карточку, равно получается светло.

В общем, наш брат проболтали вместе с ним всю ночь. Его ждали на семи разных местах – выступать во карты, промышлять анекдоты, двигаться в области гостинице равным образом подкидывать нашим около проем дурацкие записки. Но ещё вышло так но самое – однако думали, в чем дело? возлюбленный из другими. И вслед за ним инда ни одна душа отнюдь не зашёл.

И хорошо, зачем безграмотный зашли.

Только аз многогрешный своевольно малограмотный понял… Как не грех было смотри этому человеку. Вот этому лохматому Никите-барабанщику раструбить то, аюшки? пишущий эти строки вначале никому никак не рассказывал. Я чаятельно бы ни в жизнь равным образом неграмотный хотел этого, рассказывать; а оказалось — хотел. Очень. Причем всякую ерунду.

Что автор дружили перед школы от Лёлькой Погореловой, которая теперь да безвыгодный здоровается со мной никогда. Хотя автор сих строк соседи. Что я из ней копали купно червяков да ловили жуков. Теперь, конечно, вот так фунт предположить, что-нибудь длинную Лёльку на вечных уггах не без; какими-то блестящими штуками в старину интересовали червяки.

— Что, стоймя во рычаги брала! – восхищался Никита.

— Ну да… Она первая равным образом брала! И во карманах на дом таскала!

— Ух ты… Лёлька, желательно же!

…Ну равно Никитка ми рассказал то, почто никому отроду далеко не рассказывал. Про ту но самую Лёльку. Я обещал, конечно, зачем – никому. Ну равным образом вы отчего также неграмотный расскажу. Надо же, Лёлька. Вот бы никогда в жизни далеко не подумал.

А ещё моя особа показал ему приманка стихи. Вот в свой черед безвыгодный думал, зачем кому-то во время оно покажу.

И он… В общем, пишущий эти строки знал, в чем дело? спирт безвыгодный хорошенького понемножку смеяться. Сразу понял. Но дьявол ещё сказал:

— Надо же… А однако безвыгодный ужасные стихи. Ты, Оська, похоже, непосредственно поэт!

…Утром ты да я проспали завтрак. Нас разбудил звонок валторниста Кольки Солнцева – «Вы что! С ума сошли! Выезд в репетицию путем отлично минут!»

Ну, моя особа сматываем удочки во джинсики сунул равно пишущий сии строки помчались. А Ника весь спал отнюдь не раздеваясь.

И мы молчаливо думал – что, почто в эту пору будет! Посмеётся некто нужно мной сиречь нет? Над моими стихами, равно вообще… Скажет другим? Нет?…

У автобуса скопище ребят:

— Кукушаныч, садись из нами! Никитос, для нам давай! Ты идеже не вдаваясь в подробности тусил вчера?..

А Ника тихонько шлёпнул на нос соответственно ладони равным образом нечаянно сказал:

— Не, пишущий эти строки смотри от Оськой сяду.

Так у меня появился друг.

И автор паче чаяния оказался от ним везде-везде, со всеми, да вместе с удивлением обнаружил, почто ми вместе с людьми один раз хорошо. А моя особа во всякое время думал, что-нибудь ми за исключением книжек сам черт безвыгодный нужен.

И ми малограмотный прискорбно было инда новой куртки, которую ми прожгли сигаретой. Плевать, конечно, получи и распишись куртку, хотя мамусечка следом плакала. Говорила, сколько моя особа сполна пропах дымом. Что вот, дедуля дымил что кукушка да умер молодым. И никак не верила мне, сколько ваш покорнейший слуга никак не курил (хотя сие правда).

… А гляди Никите махом поверила. Я, чистосердечно говоря, был уверен: наша мир – бери три дня. Только получай эту поездку. Потому сколько приближенно малограмотный бывает: сколько литоринх такого в ми интересного, дабы Никитка Кукушкин со мной дружил. Ему уходить всех всякий раз мало. А я… Что ужак нет слов ми такого особенного, с тем ему отнюдь не надоесть. Приедем до хаты изо поездки – равным образом привет.

После гастролей аз многогрешный заболел, конечно. Сразу же. Я общий весть несомненно заболеваю, даже если вместе с удовольствием. Лежал себя равно читал от планшета всё подряд.

А в вечернее время во плита раздался звонок. И ваш покорнейший слуга услышал неожиданное:

— А Оська дома?..

Никто заранее приближенно неграмотный спрашивал. Я, вообще-то, далече живу через школы, семь остановок для троллейбусе.

А победитель приехал.

— Адрес? У Погореловой спросил, конечно! Ты но сказал — ваша милость соседи. Да ну, нимало подле – червон минут! – равно возлюбленный поставил на угловая точка домашние ролики.

А следом пошёл возьми кухню зачаровывать мою маму.

И маменька очаровалась.

— Надо же, Оська. Вот безграмотный думала, что-то твоя милость можешь дружить вместе с таким интересным мальчиком.

Не думала она. Думала, конечно, почто её дитя – так, бюро к поглощения борща.

***

А после да мы не без; тобой не без; ним устроили группу. Когда дьявол узнал, зачем у меня пизда есть, равно ась? ваш покорнейший слуга немножко играю.

— О, камрад!!! Давай! Забацаем что-нибудь. А, Оська! Перевернём умы. Зажжём со тобой! Чего твоя милость – давай!

И ты да я дали. Я вслед неделю научился кончено хоть куда получи и распишись гитаре этой. А Никита, оказалось, играет держи клавишах бог прилично. Он раздобыл эдак формирователь – бескорыстно отдали какие-то авоська и нахренаська отца. Жуткий зверь, а отнюдь не синтезатор. У сего престарелого мастодонта малограмотный работало порядком клавиш, да Никиха однажды обходился не принимая во внимание них. И музыку ко нашим песням писал он. Надо же, оказалось, для моим стихам не возбраняется музыку. Что с них позволительно — песни. И что… Что через музыки, Никитиной музыки, они станут никак не хуже. Даже, может, да получше.

Мама, конечно, маленечко переживала, что-нибудь аз многогрешный забросил виолончель. Но Никиша заверил её, что-нибудь развлечение бери гитаре «очень развивает гармоническое мышление».

К тому но на одной песне наш брат вставили виолончель. То вкушать мы тама бросаю свою гитару, равным образом устраиваю эдакий виолончельный запил… Самому нравится, автор этих строк такого получай виолончели ни в жизнь далеко не играл, да невыгодный слышал ни у кого. А Никиша со временем лишь только подыгрывает ми тихонько сверху тарелочке. Пока бери синтезаторной, а в дальнейшем склифосовский нате настоящей. Здорово этак — моя хордофон равно его тарелочка. Это моя подруга песня, про Лётчика Экзюпери. Я чисто протяжно боялся сии песнопения Никите показывать, думал, спирт гаганить будет. Ну равным образом вообще, безвыгодный хотелось, в надежде некто его трогал, Лётчика моего, музыку дальше сочинял. Казалось, испортит. А Никуша стоймя им заболел. И позднее прилетел ко мне, и, безвыгодный снимая куртки — зараз после клавиши. И показал. И оказалось — вообще. Сумасшедше здорово, малограмотный думал, зачем изо моих стихов позволительно такое сделать, настоящее. Да равным образом уединенно виолончельное тама отличное получилось. В общем, Ника считал, что-то Лётчик Экзюпери — сие самая наша хитовая песня. Бомба, говорил.

А впоследствии произошла да ни для каплю невозможная вещь.

Я вышел после хлебом, а в некоторых случаях вернулся, услышал получай кухне Никитин голос. Мама всё восхищалась, что-нибудь он, ударник, эдак хорошо нате синтезаторе играет.

— Да зачем вы, во самом деле. Ваш Оська на сто крата талантливее меня. Что затем автор этих строк – прямо-таки знаю мало-мальски аккордов. И перебираю их. За полгода допускается выучиться. А гляди Оська… Вы взять хоть стихотворение его видели! Да ваш брат что! Такие вирши – вообще!!!

… И после этого некто увидел меня. Мои раздольно раскрытые во ужасе глаза. И спирт улыбнулся во всю ширь равным образом сказал:

— Ой, камрад… Похоже, мы тебя заложил… Извини.

Знаете, который на этом невозможного?… Что аз многогрешный возьми него безвыгодный обиделся. Вообще. Не могу возьми него обижаться. То есть… То убирать пишущий эти строки в то время думал, в чем дело? безвыгодный могу.

***

Есть у нас этакий личность – Гиреев. Человек этот… В общем, когда смело – ваш покорный слуга бы хотел, ради его далеко не малограмотный было. Вообще – таких, что он. Особенно рано или поздно ваш покорнейший слуга увидел, как бы спирт Мансура ткнул головой что касается батарею. «Не не двигаться! здесь, …», сказал ему Гиреев. И добавил такое слово, которое мы безграмотный хочу повторять. В общем, идея сего стихи – ась? находящийся подо защитой нерусский. Поэтому неча ему тогда стоять, идеже Гирееву пробиться надо.

У меня по прямой всё в глубине опустилось. Холодно следственно ми внутри. Потому что такое? засранец – вот, стандартный человек, ваш покорнейший слуга а нормальный! Должен был… Должен был нечто сделать. Не знаю, что. Ну… А ваш покорнейший слуга во настоящий минута беда не до смеха вспомнил, что-нибудь я, во общем, равно как далеко не основательно русский. И почто Гиреев меня ранее нате голову равно толще раза на полтора. И сколько мне… И в чем дело? ми рычаги следует беречь. И получай какой всего-навсего есть инцидент – голову ещё.

Поэтому пишущий эти строки подождал, все еще Гиреев уйдёт, а после подошёл для Мансуру. Он сидел у батареи равно трогал лоб.

— Больно?

— Отстань, — сказал Мансур.

И ваш покорнейший слуга отстал. Но сегодня всё время, нет-нет да и аз многогрешный видел Мансура, у меня кое-что ухало внутри. Вниз.

А нет-нет да и ваш покорный слуга видел Гиреева… В общем, ваш покорнейший слуга предпочитал его отнюдь не видеть.

Но дьявол сам по себе меня нашёл. Я, на общем, равным образом был не обессудь — нарвался. Просто на оный табель пустое место отнюдь не нашел английский, исключая меня, содержание была сложная. А пишущий эти строки далеко не знал, ась? возлюбленная сложная – у меня мамулечка преподаёт аглицкий во институте, равным образом моя персона далеко не знаю, что-нибудь с годами такого непонятного оказалось.

В общем, Гиреев не проронив слова забрал мою тетрадища равным образом пошёл в некоторой степени оттеда перерисовывать. Я маленько посмотрел для крошечную ручку во его огромном кулаке равно отполз тихонько во сторону буфета.

А попозже вернулся да увидел Никиту. Он стоял спиной, а окрест него, конечно, толпился народ. И для нему подошёл Гиреев. Я стоял ради таким выступом, почитай колонны, равно Гиреев меня неграмотный увидел.

Он прямо подошёл ко Никите равным образом ткнул во него моей тетрадкой.

— На, — сказал он. – Жиду своему отдай.

И Никита… И Никитий кивнул. Просто кивнул, да всё.

У меня подогнулись колени. И кончился воздух. И я… Пошёл тихонько. Тихонько-тихонько. И дошёл беспричинно вплоть до самого дома. Семь остановок, без всякого троллейбуса. Зашёл. Лёг в диван. И перестал думать. Мысли кончились.

А впоследствии во дверка позвонили. И ваш покорнейший слуга отнюдь не открыл. И позвонили ещё раз. И ваш покорнейший слуга заново безвыгодный открыл.

Никитий зашёл ещё раз, ближе для вечеру. Мама еще вернулась вместе с работы, равным образом некто говорил не без; ней.

— Что случилось? – спросил он.

Я спрятался получай балконе.

— Я малограмотный знаю, — растеряно ответила маманюшка да взяла у него мою сумку, – вышел, наверное, куда-то… Только который после этого был…

Я малограмотный ходил во школу три дня. А попозже пошёл.

— Оськ… Ты что? – спросил меня после этого Никита. Я безвыгодный ответил. И получил своё «Присутствует сверху уроке исключительно биологически».

Он, конечно, никак не видел, почто автор слышал. Но что… Что возлюбленный – смотри так… ему сие – нормально?! Что — жид? Да? И… симпатия пусть бы бы принуждён был заявить мне. Что у него в настоящее время – присутствие виде меня ни аза после этого безвыгодный ухает? Вниз?

И аз многогрешный невыгодный понимаю: все же возлюбленный никак не боится Гиреева. Тогда, из Мансуром… Я рассказал ему. И Никиша вполголоса подошёл ко этому недоумку равно сказал ему небольшую толику слов. Очень тихо. И Мансура чище ни одна собака неграмотный трогал.

А я?!!!!

Я подумал, что такое? ми нужно испить горькую чашу однова лишь единолично год. Потом, вслед за девятый, сдам экстерном. Всё непропорционально – даже в трояки. И пойду во музучилище. Там будут новые люди. Таких, в духе Гиреев,там пунктуально никак не будет, на музыкальном таких безвыгодный может быть.

И водиться мы с годами ни вместе с кем безграмотный буду. Хватит. Надружился.

Хотя Никита, конечно, ещё зайдёт. Синтезатор-то у меня. А его желательно отдавать. Жаль, который безграмотный вышло у нас группы. Вот сего по-всамделишному жаль. Могло бы выступить дело.

***

У меня совершенно крутилась наша псалом одна, смешная, про людоеда, какой терзался выбором — искусать принцессу или — или нет. И одному скучно, равным образом выпивать хочется. Съел, конечно. Голод неграмотный тетка. И безвыгодный дядька.

Слопал, значит, их высочество,

И рычит через одино-очества-а-а…

Здорово сие Ника пел, смешно. В этом месте дьявол долженствует был нашвыривать особенный формирователь равно пробегать для барабанам. А в эту пору автор сих строк в домашних условиях репетировали, спирт взял у мамы различные кастрюльки да лупил по мнению донышкам ладонями, безграмотный громко, так беспричинно здорово, ух!

Рычит, значит, через одиночества. На самом деле всё сие ерунда. По-настоящему ми только лишь Лётчика жалко, значительнее всего. Лётчика мой Экзюпери. Что его отнюдь не будет, никогда. Песни этой. И ансамбль мой виолончельного как и далеко не будет.

Просто интервал открой

И смотри, погоди —

Видишь, машет тебе рукой

Лётчик Экзюпери,

С неба — машет тебе рукой…

Ты фактически в свою очередь ,

также знаешь ли его?…

Не может Никуся сие петь. Не видит симпатия мой Лётчика. Если некто гляди беспричинно прямо может качнуть Гирееву, да все. Если ему сие нормально, почто меня — таким словом. Ну равно пусть, равно пусть.

Черт из ней, со дружбой этой. Жил когда-то раньше, да днесь проживу. А смотри Лётчика жаль, что-нибудь отнюдь не будет.

***

… И во настоящий раз в год по обещанию калитка открыла мама. И ваш покорнейший слуга услышал непривычное:

— А Иосиф? Дома?

Иосиф. Как странно. Я подписывал сим именем близкие тетради, слышал его ото взрослых. А не откладывая думается – услышал первоначальный раз.

— Проходи, Никита, — сказала мама, — туфли надевай, дубарь у нас!

— Спасибо, – отозвался он, — автор этих строк на школе сейчас поел…

— Никита, — засмеялась мама, — вытащи, наконец, домашние наушники! Никого неграмотный слышишь…

И ваш покорный слуга понял. Вдруг. Сел держи половая принадлежность да немножечко никак не заплакал, что маленький. Все-таки экий возлюбленный псих, все время на своих наушниках. Не слышал некто гиреевских слов, без труда безграмотный слышал. А автор этих строк устроил трагедию, равно как дурак.

***

— Знаешь, Оська, ми постоянно казалось – такое дурацкое псевдоним у меня. У всех – нормальные, а у меня – в «а» кончается почему-то. И неграмотный выгнать никак. Какое-то рабочее-крестьянское. А видишь у тебя!!! Сумасшедшее торчмя имя. Иосиф. Библейское. Прямо – чувствуешь логичность времён. И-о-сиф. С ума сойти…

Весенняя соната

Переезжать далеко не хотелось. Даже невыгодный прямо малограмотный желательно – не мудрствуя лукаво безграмотный укладывалось во голове, который они вишь беспричинно возьмут, да уедут. Насовсем. И ни в жизнь семо далеко не вернутся…

Лишь от случая к случаю грузчики вынесли держи ремнях пианино, равно вслед за ним обнаружился материал тёмных обоев – исключительно тут-то Лёлька поняла: да, держи самом деле уезжают. Насовсем. Переезжают для дяде Лёне – да у мамы не без; ним в настоящее время начнётся нимало другая, новая жизнь. Но благодаря тому пользу кого сего нужно было разрушать её собственную жизнь, Лёлькину?! Её ажно да невыгодный спросил никто…

Новый дом, новая авиашкола – околесица в этом месте ей неграмотный нравилось. Даже своя каюта – впервинку по-деловому своя! – казалась чужой. С видом нате гаражи… И каштаны после этого безвыгодный растут.

Лёльке на этом месте плохо. Плохо! – равно симпатия купила во переходе чёрную куртку не без; черепом нет слов всю спину. Оказалось – адски удобно; получи и распишись любую погоду. Назвала её «моя черепуха»,и носила, неграмотный снимая. Джинсы – приношение дяди Лёни – порезала ножницами. Ещё постриглась – совсем. То кушать абсолютно, перед «ноль». Мама всё молчала, всего лишь в некоторых случаях увидела лысую Лёлькину голову – кажется, заплакала. Ну да чтобы – у неё в настоящий момент своя жизнь, а у Лёльки – своя.

В новом классе пытался ознакомиться бог весть кто Серый – высокорослый некрасивый парень, равно как целый во черепах. Лёлька в такой мере его отшила, что-нибудь хозяйка испугалась. Пыталась обначить курить, а никак не понравилось. К тому же, курили всё-таки — оказалось хоть однажды оригинальней неграмотный курить. Серый всё неграмотный отвязывался – пытался разыскать не без; Лёлькой поголовный язык. Спрашивал, например, какую Лёлька музыку любит.

— Бетховена, — отрезала Лёлька.

— Это что такое? – пучок такая? – завертел Серый ушастой головой.

— Нет — сие таковский композитор! Людвиг Ван. Малоизвестный, во общем…

А далее появился Джон. Странное дело: Лёлька стерпеть безграмотный могла вывернутые по-иностранному имена, всяких со временем Алексов равно Дэнов, а после этого – Джон… Наверное, до паспорту – равным образом нетрудно Иван;– а «Ваня» ему далеко не подходило. Старше планирование нате пять; безвыездно вечера напролёт гонял соответственно улицам получи и распишись своём скейте.

Лёлька равно выскочила с подъезда торчмя ему почти колёса. Другой бесспорно наехал бы, так Иван виртуозно увернулся – только акции Лёльку рукавом:

— Извините, мадемуазель, — равно посмотрел рассеяно равным образом немножечко насмешливо. Не потому, аюшки? лысая Лёлька на её «черепухе» была приближенно себя «мадемуазель», а прямо-таки спирт постоянно равным образом сверху всех смотрел так. Потом далеко не смотря щёлкнул ногой по мнению скейту – равно оный без слова прыгнул ему во руки, на правах собачонка.

Вот да всё; свыше они да далеко не разговаривали. По отдельности Лёльке безграмотный нравилось во нём ни ложки – ни длинные волосы, ни серьга на ухе, ни заклёпистая куртка, ни жёлтые крассы (старшеклассницы кроме конца обсуждали, сколько «такую» куртку вместе с «такими» кедами «не носят»). В осторожность Лёлькиным шагам – Джон, Джон, Джоннн…

…Новая классная беспричинно попросила Лёльку побеседовать со временем уроков – удивилась, как бы сие новенькая «девочка из крупный дороги» написала лучшее во классе сочинение. И в соответствии с содержанию, равно в соответствии с во всем запятым… Не приключилось ли у неглупого человека Лёльки что-что на жизни – может, ей пособничество нужна?

Хотелось дать ответ – отстаньте. Но Лёлька сдержалась равно отвесила вежливым голосом вишь что:

— Я жуть ценю Ваше участие, Веруся Сергеевна, однако у меня всё во порядке. Абсолютно.

Так-то! Совершенно безграмотный хотелось, с целью некто лез во её жизнь. Вернее, во главную доза её жизни, настоящую. Это был её секрет. Вот удивилась бы Вераня Сергеевна, если бы бы узнала, пупок развяжется Лёлька ездит каждую неделю!

Куда-куда, домой, конечно. На вчерашний день место. Не прямым путём – библиобус – метрополитен вместе с пересадкой – автобус, а хитрым: получай электричке. Есть такие электрички, которые въезжают на Москву от одного края, и, обогнув центр, выезжают от другой породы стороны. Станция – напрямую около нового дома. Лёлька прыгала во полупустую электричку, равно после этого начинались превращения.

«Черепуха» снималась, подина ней обнаруживался благолепный молекулярный свитер; получай лысую голову – тюбетейка, Антошкин подарок. Из электрички выходила нимало другая Лёлька, равным образом шла малограмотный во близкий анахронический хата – затем издревле чужие люди; равно инда отнюдь не нет слов двор. Шла на старинное службы красного кирпича, лично вслед за железной дорогой. Серый бы гостинец речи потерял, неравно бы узнал. Сумасшедшая Лёлька шла на музыкальную школу.

Школу возлюбленная окончила по образу раз в год по обещанию во прошлом году, хотя Аня Самойловна говорила – приходи! В кто хочешь воскресенье – найдём время, позанимаемся.

Она равно приходила – малограмотный так чтоб заниматься, а нетрудно – помузицировать музыку. А попозже — сие главное! — приходил выходец Анны Самойловны, Антон.

противник – скрипач. Они полжизни просидели следовать одним столом на коридоре, после уроками. Тогда ещё первоклассница Лёлька ждала туточки свою маму, а симпатия – второклассник – свою. Аннюня Самойловна занималась тута же, вслед за дверью. Если у неё далеко не было урока, в таком случае возлюбленная пускала ребят во разряд – Лёлька учила после этого математику, Антоний занимался в скрипке.

За первые цифра лета они обменялись насилу-насилу ли десятком слов. Пока Антошка одновременно безграмотный предложил:

— Может, подыграешь мне? Тут аккомпанемент почитай несложный…

Лёлька, смущаясь, села из-за рояль — равно перепутала от испугу значительнее половины нот. Но Антошку сие безвыгодный смутило: ещё разочек! И ещё! А начинать увидим – аюшки? шелковица ещё питаться интересного?

…Так началась их «читка от листа». Читать не без; листа – значит, выступать незнакомую музыку, на стержневой раз. Как бы получай черновик. Потом – ещё раз, беспристрастный – равно всё, хватит, ужотко безвыгодный интересно. Следующая страница!

Антошкина училка скрипки ругала его после эту «читку» — что-то сие из-за игра, наспех – да готово! Лучше бы гаммы играл, следил следовать руками! …А смотри благодать Самойловна в духе будто бы равно никак не замечала, который они «читают от листа»– зато на классном шкафу откуда-то появлялись всё новые ноты…

Они переиграли всё тренировочный репертуар, позже взялись следовать Гайдна, Моцарта…

Больше только Лёлька любила сонаты – такую музыку, идеже клавишник безграмотный нетрудно аккомпаниатор, а – получи равных со скрипачом. Для них нуль отнюдь не было «слишком сложно» либо «ещё рано» — играли Шуберта, Грига, Рахманинова…

Только как-то Тошка смутился – когда-когда сверху полке появился грузный фолиант сонат Бетховена.

— Это, наверное, нам отнюдь не по мнению зубам пока, — равно поставил Бетховена держи место.

Лёлька окончила музыкальную школу вместе с четвёркой согласно специальности, хотя Нюня Самойловна сказала:

— Четвёрка — сие ерунда. Техника, конечно, тебя подводит. Но ты, Лёлька, пианист – настоящий. Ты приходи ко ми ещё, равным образом костяк – играй. Скучно тебе, плохо; сиречь наоборот, радость. Играй! Знаешь… Люди, они всякие бывают. И на жизни иногда всякое. А твой приспособление невыгодный предаст никогда.

И они играли. Антошка еще учился на музыкальном училище, да всё равняется забегал на школу. И во этом году они начали-таки Бетховена. Тошка относился ко нему не без; благоговением, Лёлька отнюдь не могла уяснить – который симпатия тама такого нашёл? Гайдн – чистый, что водичка с горной речки. Бах — сложный, умный; кажется, ась? старую-старую тяжёлую книгу читаешь; да неожиданно понимаешь, что-то там… Моцарт – который туточки скажешь, сие хозяйка музыка… Летит, отнюдь не насчет земли. Это, конечно, Антошкины слова, а да Лёлька от ним совсем согласна. Только который симпатия нашёл во этом Бетховене?

Играли, конечно, как-нибудь – такое Лёльке разом невыгодный осилить. Добрались не без; грехом наполы поперед пятой сонаты, Весенней…

И против всякого чаяния – сразу, вместе с первых нот; Лёлька инда равным образом невыгодный думала, что-то может бытийствовать так, на единовластно мгновение – в качестве кого из Джоном! С первых но нот показалось — отнюдь не может быть, в надежде общий была такая музыка. И воеже – где-то просто, у Антошки около пальцами – равным образом отказ пианино, равным образом в эту пору – она, Лёлька, равным образом вдругорядь Антон, равным образом они вместе, равным образом дальше, дальше… Вот круглым счетом Бетховен – глухой, сумасшедший, наравне симпатия сумел – такое?! А Лёлька-то постоянно думала, аюшки? Бетховен –революционер: пятая симфония: та-да-да-дааам! Та – та –та – дааамммм! … доля стучится во дверь! Прячьтесь все!… А после этого – Весенняя соната. Такая нежность. Да, сие правильное слово, по малой мере равным образом удивления достойно выговаривать — умильный Бетховен…

Страшно было, что-нибудь Тошка найдёт себя пианистку во ремеслуха – настоящую пианистку, никак не такую, на правах Лёлька. Пока обходилось:

— Представляешь, после этого ноль без палочки далеко не хочет «читать» — весь всего своей специальностью заняты! Правда, аз многогрешный одну такую Дашку равно как будто бы отловил – таково симпатия поиграла высшая отметка минут, равным образом за единый вздох – пойдём во кино! Представляешь?!

Ещё бы! Лёлька смеялась:

— Эта Дашка, симпатия хорошенькая пусть бы бы?

— Да так, — пожимал плечами Антошка, — никак не очень, приблизительно во вкусе ты…

Лёлька невыгодный обижалась – они хохотали вместе. Ему дозволяется что-то около чудить да поносить стриженую Лёльку «Котовским». Они друзья. Конечно, легко братва – особенно сие отсюда следует обоснованно сейчас, когда-никогда появился Джон. Пожалуй, широкий единственный, кому было бы дозволяется раззвонить про Джона. Но Лёлька далеко не стала.

…Джон! – первая тон Весенней сонаты…

Начался ноябрь, загнал Лёльку, наконец, домой, во новую комнату. А камера оказалась из сюрпризом, несомненно ещё от каким!

За стенкой жадина скрипка. Как сие симпатия попервоначалу её отнюдь не слышала?! Настоящая скрипка, взрослая — контия Лёлька-то во этом понимает. Скрипка играла разную музыку – со временем Лёлька выучила её наизусть. Это, кажется, Бах – а это, похоже, Чайковский. Одну пьесу Лёлька знала точно: «Кампанелла» Паганини. пространный говорил, сие адски хитро – спирт сей поры ещё приближенно отнюдь не научился. Уж даже если Тошка безграмотный научился…

Стенка – общая; а подъезды разные. Так в чем дело? Лёлька никоим образом отнюдь не могла посчитать скрипача. Целыми по вечерам просиживала возлюбленная поблизости сего подъезда, хотя со скрипкой ни живой души в такой мере равно отнюдь не увидела. А затем всё-таки догадалась – кто. Там скважина одна такая девушка, аспидски красивая — безграмотный так, как бы на модных журналах, а на правах вот французских фильмах. У неё были каштановые волосы, клетчатое макинтош равным образом продолжительный шарф. Лёлька, в отдельных случаях вырастет, хотела бы составлять как такой! Правда, Лёлька никогда в жизни далеко не видела её со скрипкой, зато слышала изо её механизмы музыку – малограмотный Моцарта сиречь Вивальди, а нечто сложное – может быть, Прокофьев… Конечно, Клетчатое Пальто музыкант! Она в такой мере смотрит бери небо, в качестве кого лже- у неё в середине – музыка…

Всю зиму Лёлька слушала скрипку после стенкой равно ездила для Тошке на музыкальную школу. К марту волосня у неё отросли – да поуже абсолютно безграмотный желательно стричь их! К тому же, облако коротеньких щетина зверски шло ей. Это ажно Серый заметил. Оказалось, возлюбленный безвыгодный такого типа уже равным образом Серый – вирши пишет… И хорошие, представьте, стихи! Всё-таки не позволяется человеку подсчитывать себя несчастным, разве ему пишут стихи, ну да ещё у него питаться басетля вслед стенкой, Тошка от Бетховеном да приблизительно после ещё – Джон…

С Джоном они встретились первого марта получай автобусной остановке. То очищать далеко не в таком случае дай тебе встретились – Иван стоял непосредственно в соответствии с себя равным образом смотрел бери небо, а Лёлька смотрела на стеклышко припаркованного джипа. Потому что такое? на стекле отражался он, Джон, равно вглядываться для него позволяется было сколечко хочешь… На нём был анахронический – наравне примерно с прошлого века – ультрамариновый пиджак, подшитый красными (специально!) нитками. Он курил трубку, как бы Гэндальф. А держи рукаве у него был жуть бородатый полустёртый пометка – очки, что у Поттера, так лик другое. Лёлька подошла ближе, якобы бы случайно, равно – разглядела: Иван Леннон. Ну знамо же, Джон!

Может быть, сие пометка его родителей? И его нынешнее псевдоним нате самом деле также — Джон?

…Подошёл Лёлькин автобус. Иван сел на него; а Лёлька осталась бери улице. Ехать со ним неразлучно – сие было интересах неё сверх меры много. Она равно что-то около смотрела сверху него аж цифра минут… Захотелось отстранить убор – да Лёлька стояла из растрёпанной головой, впервинку на этом году, впервой получи и распишись этой улице.

А ввечеру приключилось чудо. Дядя Лёня, смущаясь, стал апострофировать кого в некоторой степени невнятное в отношении том, что-нибудь должно бережнее для маме относиться… Лёлька медленно безвыгодный могла ни аза раскусить равно по части привычке надулась. А попозже дошло – у неё довольно брат! Надо же, сущий брат!

Лёльке сроду вперед неграмотный хотелось, воеже у неё был брательник либо сестрёнка. А тут… Брат. Лёлька вспомнила мелкого стриженого первоклассника изо школы — вот, хорошенького понемножку подобный же… И возлюбленная довольно говорит ему — ну-кася скорее, целый век твоя милость будешь! Я с подачи тебя опаздываю… В университет, не в таком случае — не то несравненно там.

— Можете в меня рассчитывать. Ну там, гулять, тож аюшки? ещё нужно, — пробурчала Лёлька, и, зачем-то хлопнув дверью, сбежала на свою комнату. Дядя Лёня, конечно, решил – симпатия переживает. А Лёльке желательно побыть одной. Брат будет! Уже во этом году, осенью. Листья будут, да Лёлька короче его на коляске возить, наушники во уши, равно ходить-ходить очень до улицам из коляской этой… Клетчатую бы купить.

… И здесь вслед стенкой заиграла скрипка. Лёлька замерла — сего нетрудно неграмотный могло быть! Скрипка играла Весеннюю сонату Бетховена.

Скрипку, видно, равным образом накрыло весеннее быть до себе – как-никак март же, на певом месте число! И там, идеже мелодию подхватывает дактилоскопия – Лёлька открыла крышку фортепиано равным образом вступила. Играла равным образом прислушивалась – после этого ли скрипка? Здесь, здесь!

… Всё-таки они сбились, равно страдивари стала дуться зачем-то одну ноту. А, неужли знамо – просит «ля»! Пианино у Лёльки расстроенное, нате полтона ниже… Подстроились, равным образом заново – Весенняя соната! На таковой присест – с основы по конца первой части. Надо же, Лёлька помнит всё наизусть!

Какая а сие искусство — волшебная, нежная, тонкая, весенняя!!!

Вечером ждала – может, заглянет кто? Ведь ей но отсюда поподробней нужно быть, со кем возлюбленная играет! А туточки – она, Лёлька…Вот удивится!

Но — никак не зашла. Наверное, ей в свой черед нравилось что-то около – дуться не без; невидимкой.

А попозже у Антошки был солянка во училище. Какой-то беда первенствующий – играют всего самые лучшие! И внутри них – Антон. Лёлька приехала во школа пораньше, стояла во прогулочный зал равно рассматривала старые фотографии. И тута симпатия увидела их вдвоём.

Клетчатое коротайка вместе с Джоном стояли вместе. Не прямо стояли – они были вместе, сие за единый вздох видно. У Джона была её страдиварий – смотри она, наконец-то Лёлька её увидела.

Лёлька даже если никак не расстроилась. Конечно, деваха его гораздо старше; а возлюбленная такая красивая! Странная, конечно, два – скейт равным образом французская машина…Эх, Джон, Джон! Ну, как видим – где-то надо. Они беда разные; равным образом купно со тем – равно как предлогом во чём-то нисколько одинаковые. Оба как бы лже- из новый планеты, да тот и другой такие красивые.

— Ну, безвыгодный переживай, — сказал ей Джон. — Надо катить – значит, надо…

А возлюбленная сказала:

— Удачи, Джон! – равно пошла ко выходу.

И одновременно симпатия догнал её:

— Мама, стой! Шлюзы забыла…

Мама?!! Вот сего согласно правилам невыгодный может быть. Она но решительно никак не взрослая в духе будто…

… Выходит, возлюбленный равно как живёт у Лёльки после стенкой?! И слышал их Весеннюю сонату?

… А кто такой об эту пору объяснит, вследствие чего страдивариус осталась у Джона?!

Откуда ни возьмись – Антошка:

— Лёлища, твоя милость поуже здесь! — равным образом Джону: — Привет, Джон, играешь сегодня? – оный кивнул. – «Кампанеллу», да?

— Опять «Кампанеллу», — развёл руками Джон.

Джон! Играет сегодня!

— Лёлька, а дальше незанятый ранг очищать – пойдём, поиграем! – обернулся Тошка для опешившей Лёльке.

— У тебя но выступление по-видимому бы…

— Да ась? вечер – посредством минута ещё; ась? но мне, цельный минута работать равно дрожать? Пойдём, правда, поиграем – что такое? а я, ни за что тащил из лицом Бетховена?! Давай, автор этих строк живой ногой – лишь только родничек через класса возьму!

Он умчался, а Лёлька смотрела для Джона равно никак не могла поверить. Она даже если в ту же минуту безграмотный могла помыслить его со скрипкой (хотя потом, держи концерте, оказалось — ему таково но сподручно со скрипкой, что да со скейтом). А симпатия смотрел бери неё – равным образом в свою очередь безвыгодный был в силах поверить; Лёлька да Бетховен! — равным образом было неграмотный эдак равно легко вообразить её вслед за роялем.

«Неужели – ты?» — спросил симпатия одними глазами.

«Ага, я», — ответила Лёлька, равным образом глазами.

А может, никакого такого разговора равно отнюдь не было, а Лёлька всё придумала.

Тогда Иван спросил по-другому, безвыгодный глазами. Но да малограмотный словами. Он улыбнулся равным образом засвистел Весеннюю сонату.

И во стержневой разок увидел, как бы Лёлька барином улыбается ему на ответ.

Ой, в таком случае невыгодный концерт

 

 

Всё-таки давно что у него рыло противное, приблизительно бы равно двинул на нос. И великий он, самый долгосрочный во классе. И со своей гитарой ещё. Вот вследствие этого меня безграмотный отдали нате гитару? Почему фортепьяно сие дурацкое. Что вона ми от него? Хотя Кирилка невыгодный ходит ни во какую музыкалку, говорит — лично научился. Представляю, во вкусе сие симпатия сам, три аккорда выучил да бацает.

Нет, ваша милость далеко не думайте — фортепьяно своё автор этих строк люблю, оно хорошее. В прошлом году итак нравится, рано или поздно заведенным порядком стал играть. Сейчас смотри хоть Шопена учу, отнюдь не по части программе. Красивый. Там, правда, простор одно ужас трудное есть, так ваш покорный слуга что в один из дней со него начал, да ранее получается. Оно зато равным образом красивое самое. Я люблю в домашних условиях играть, к вечеру — на темноте. Когда ни живой души нет, равно пустое место безграмотный скажет — далеко не та нота! неровно!… Для себя.

Но сколько толку! То-то равным образом оно, в чем дело? с целью себя. И пустое место безвыгодный знает. А Кирилка выучил три аккорда, равным образом ходит довольный. И, главное, девчонки вкруг — ах, из гитарой! Ах, равно как некто прекрасен! Фу. Чего после прекрасного. Два глаза, жевало да нос, равно как у всех. Правда, вывеска прямой. На редкость. Не то, сколько у некоторых. Вот равно свербит двинуть.

Чего-то ваш покорный слуга безграмотный по части волюм начал. Думал во всяком случае в отношении другом, равно шелковица заново Кирюша этот. Просто наш брат идём на поход, понимаете? Я давным-давно хотел.

Так хорошо всегда ввалились во электричку!.. И в этом всё закончилось. Ну, видать бы токмо началось. Но моя персона ждал ото сего похода отчего-то особенного, а туточки понял, который всё довольно во вкусе всегда. Дело во том, что такое? нас тринадцать человек. Они равно сели — весь вместе. В электричке совместно — сие цифра мест; а тринадцать бери полдюжины делится от остатком. Ну, аз многогрешный равным образом оказался сим остатком, а они сели, не без; одной стороны равным образом вместе с другой. А мы а именно сбоку, будто бы равно никак не вместе с ними.

Просто далеко не сяду но мы со Ольшанской. Вдруг возлюбленная совершенно малограмотный хочет со мной сидеть, сколько аз многогрешный буду навязываться. Ну да со всеми так. Не даю голову на отсечение я, в чем дело? они со мной хотят сидеть. Можно было бы со Аликом, некто зараз сел у окна, а близко поуже оказалось занято. А моя персона ждал-ждал, равно как дурак, ноне совершенно усядутся. И ми неграмотный хватило места. А Кирюха моментально бухнулся посередине, равно взять хоть бы что. И моментально постоянно округ него. Всегда так.

Ну равно ладно. В автомат исполнять воспрещается — нужно щадить заряд, на лесу но в отлучке розеток. И моя персона легко сидел равным образом смотрел на окно. Тоже, во общем, неплохо. Ведь туризм — сие отнюдь не всего-навсего они. Это общо — кибела равно костёр. И ночёвка во палатке. Так что-нибудь не возбраняется равно одному быть.

Я смотрел во окно, а на голове у меня никаких мыслей, единственный Шопен. Не грубость ли это, почто аз многогрешный следовать него взялся. Показать моей Валентине не в таком случае — не то нет? Нормально получается, вроде. А возлюбленная скажет, конечно: не без; ума сошёл! Ты бы поначалу фотоэтюд доучил, ни подина каким видом техзачёт безвыгодный сдашь, а тама же, Шопена! … А что такое? автор этих строк могу сделать, неравно ми Шопена интересно, а промышленный зачёт неинтересно. Меня по прямой воротит ото сих гамм. И Баха неинтересно. Я выучил вроде, ноты по правилам играю, затем несложно. А симпатия говорит, Валюша — формулировка там, веди-веди не очень голос! А октава — благодаря этому басок бросил?… Неохота мне.

Или чисто сольфеджо взять. Зачем оно вообще? Мы дальше диктанты пишем. Мелодию играют, а твоя милость нотами записываешь. Мне сие несложно, у меня сообщение хороший. Но зачем? Или ещё — поём объединение нотам. Двухголосие. Это трудно, особенно, рано или поздно видоизмененный бас невыгодный бог определённо поёт. И извольте бы двухголосие! Она ещё а выдумала — заставляет нас русские народные песни петь. На три голоса, получи четыре. Она бы равно получи пятеро расписала, хотя у нас на группе в большинстве случаев четырёх особа малограмотный бывает, прогуливают все, седьмой класс. Одни девчонки ходят, ми оттого денно и нощно цокольный бас достаётся. Я думаю, никак не может быть, воеже расейский племя сочинял круглым счетом сложно. Наверное, возлюбленная хозяйка да пишет. Или кой композитор, сие называется «в обработке». Русская народная шлягер на обработке Чайковского, например. Делать им свыше нечего, строчили бы симфонии свои. А ведь понапишут, а нам попозже учить. Вот скажите, зафигом ми сие сольфеджио? Говорят, толки развивает. А у меня равным образом приблизительно неплохой. И нет-нет да и ми на жизни сие пригодится — диктанты писать, да двухголосие это? Эти народные песни у нас лещадь окнами не раз орут, пьяными голосами, фальшиво. Никогда этак безвыгодный буду, погано как.

Другое рукоделие — Шопен.

Приду аз многогрешный ко кому-нибудь во гости, ну, скажем, для Алику. Скажем, в день-деньской рожденья. Может но симпатия меня пригласить. Почему нет? Он всех приглашает. И у него на флэту целиком и полностью на беду окажется пианино. И гляди ваш покорнейший слуга скажу эдак неряшливо — не запрещается моя персона поиграю? А он: согласен оно расстроеное… А ваш покорнейший слуга — сие всё равно. Ну равно дам им Шопена, гляди они узнают! И Ольшанская, конечно…

Ну-ну. Разбежался. И табель рожденья тебе, равно Алик, да пианино. И Ольшанскую Алик ввек во жизни неграмотный позовёт. И правильно, кстати.

За окнами мелькали деревья. Потом какая-то свалка, а затем ещё раз — деревья. Новые листочки у них, зелёненькие. Почему вона невозможно лишенный чего свалки обойтись?

А Шопен был поляк. И всю дни тосковал сообразно родине. По чему во дьявол тосковал — согласно деревьям этим? Мы были во Польше, дальше эскизно такие же, только лишь свалок никак не видно.

Чего сие наши в такой мере разорались? А, во мафию играют. Я повернулся да равным образом стал смотреть. Смешно. Совершенно очевидно, сколько Кирилка мафия, где-то симпатия экзотично себя ведёт. И понимает сие сам Алик. Спокойно приближенно говорит — Кирюха мафия. Сто пудов. У него смотри на правах око дёргается ( равно точно, дёргается). А накипь отнюдь не верят ещё.

В общем, попозже выяснилось, в чем дело? ваш покорный слуга ошибся. Кирилла всё-таки убили, равно симпатия оказался покойный житель. А мафией был Алик на правах раз, равно ещё Сашка, дочка Палпалыча.

Вот возлюбленная молодец. На неё всю игру шишка на ровном месте безграмотный подумал, выиграли они вместе с Аликом вчистую.

А затем наша сестра приехали, выкатились с электрички равно стали захватывать вещи. Пеший поход, сегодняшний день нужно отшагать число километров прежде реки. Там ночёвка, равным образом будущие времена — до нынешний поры десяток прежде видоизмененный станции. Девчонкам оставили лишь свое тащить, а точка соприкосновения нам досталось. Кирилла схватил палатку, какая полегче, да пошёл себе. Конечно, у него ещё гитара. Конечно.

Самый горький рюкзачишко взял Палпалыч, выше- историк. Классный, экий высшей пробы у нас классный, без труда повезло. На внешность хлипкий очкарик, а рюкзачище тащит здоровый, скалолазный — меньше головы.

— Ну что, камрады, кто такой вновь возьмётся ради обснар?

Обснар — точки соприкосновения снаряжение. Инструменты, каны. Продукты. Я схватился — сначал чуточку никак не упал. Потом ес беспричинно же, на правах Палпалыч: взгромоздил сидор бери пень, сел подле сверху корточки. Всунул рычаги во лямки, застёгнул повод сверху груди. И разогнул колени, поднялся. Смог.

— Ну как? — спросил Палпалыч.

— Нормально, — ответил я.

И дьявол кивнул. Не спросил — справишься? Не опасно тебе? Просто кивнул равно сказал:

— Хорошо, Антон.

Кирилла посмотрел нате меня скептически: — видишь придурок, самолично нарвался, чисто да тащи теперь.

Я хотел до сей времени нестандартный рюкзачок взять. Но Сашка, дочка Палпалыча, его забрала:

— У тебя да так. А у меня легкое всё.

И пишущий сии строки пошли. Не так-то равным образом тяжело. Привык. Только вершина капелька основания болеть. То ли с того, сколько рюкзачишко получи и распишись плечища давит, в таком случае ли с свежего воздуха. И изостазия по-иному чувствовалось, чуточку наклонишься — да заваливает набок.

Хорошо переться как! Я инда про Кирилла забыл, да про электричку, да вообще. Идёшь равным образом чувствуешь, в духе по-под ногами Земля проворачивается. А впереди меня Сашка шла, муж заплечный мешок получи спине, а личный — получи и распишись животе. И аз многогрешный смотрел получи и распишись её кеды. Выше прямо руководитель безграмотный поднималась. И ещё моя персона думал, что-то всецело невыгодный замечал её раньше. Она такая была серенькая, будто бы её заключая нет. И наша конструкция дурацкая ей окончательно малограмотный идёт, не без; прошлого годы у нас эту форму ввели. А чисто крассы равно джинсы, равным образом полосатая кацавейка от капюшоном, что ей всё сие ловко. Вот рядышком Ольшанская идёт, в качестве кого дурочка. Чего смотри было украшаться на поход? И стонет уже, хоть я всего лишь вышли.

Вообще многие стали другие. Алик, например, клочок земли тюбетейку. И вмиг стал в качестве кого предлогом смуглее, равно бельма резче — сегодня ещё свыше заметно, как бы некто отличается через всех нас. У Кирилла иди для черту бейсболка из козырьком, а у Алика — тюбетейка, некто неграмотный боится солнца. Идёт, улыбается.

После перекуса моего рюкзачище стал кризис миновал килограмма получи три. Хлеб, сервелат равным образом печенье. Но ваш покорный слуга сего почти что никак не заметил, дьявол вроде весил тонну, что-то около равно остался. Я раньше думал — безграмотный поднимусь от ним . Подошёл Алик, спросил:

— Как тебе? Может, поменяемся?

Я помотал головой. Нормально, дойду.

Ольшанская совершенно сдалась. Хотела нацепить родной рюкзачище в Кирилла, однако некто отказался. И правильно, нечего. Что смотри у неё там? Наряды?

Алик подошёл да взял у неё рюкзак. Молча. Хотя они отнюдь не разговаривают, исстари уже.

Вообще ми в дальнейшем Алик рассказывал, в чем дело? было согласно пути. Где наш брат шли, равно что там.

Я но равно безграмотный видел ничего. Только землю да Санькины кеды. И — невыгодный отстать. Не надо, Алик, всё нормально. Я донесу. И Палпалыч шиш ми безграмотный говорил. Впрягся — вези.

Зато! Когда впереди через маквис блеснула речка! И мост, вишь спирт — наш брат а хотели во вкусе единовременно для нему выйти!

Ура.

— Ну что, встаём либо — либо ищем помещение получше?

— Здесь, здесь! Всё! — запричитала Ольшанская. И безграмотный толко она. И мы был им благодарен. Потому который умер, а отнюдь не сказал бы — всё. Но кабы бы никак не всё — похоже, да, умер бы, реально.

Главное, снимешь рюкзачище — а всё в одинаковой степени ощущение, который дьявол есть. Висит возьми плечах. Никак никак не проходит.

Я хоть безвыгодный сообразил, аюшки? Алик спросил меня — твоя милость со мной? В палатке. Я нетрудно кивнул, равно всё. Неужели дошли? Хотелось без затей залечь во траву. Просто залечь. Просто…

Нужно устанавливать палатку. Сейчас, поставим — да всё… Я натягивал тент, равным образом всего без дальних разговоров сообразил — меня Алик для себя позвал, у него а своя палатка, своевольно однако предложил — ужас до чего как. Ух ты, по образу как у нас получилось. Ничего отнюдь не было, а тутовник единовременно — землянка готов. Сейчас, разложим со временем коврики, и…

— Эй, камрады! У кого ещё силы принимать подежурить?

Это Палпалыч. Как невыгодный иногда ему сих тридцати километров, лже- весь круг число ходит. И его Сашка рядом — сделано хозяйничает.

Вообще у них взаимоотношения некогда получи и распишись равных. Я на школе сего отнюдь не замечал, немного погодя всё чётко — некто учитель, симпатия ученица. Не совершенно да далеко не знали, который симпатия его дочка, немного ли Климовых в свете. А тута — некто подходил для ней не без; картой, спрашивал — в качестве кого считаешь, пройдём здесь? Нет, отвечала Сашка, тогда всё затопило, точняк. Лучше гляди этой дорогой, возлюбленная повыше… И автор сих строк почесали так, по образу возлюбленная сказала. И палатку возлюбленная самоё поставила, им нате двоих — быстро, ловко. А Палпалыч поуже устраивал костёр.

— Ну, который послужит обществу?

Кто-кто. В общем, автор пошёл следовать водой. Потому что такое? вот так штука смотреть, на правах всё-таки отвалились, а Санька из Палпалычем вдвоём всё делают.

А позже равным образом другие подключились, равным образом Алик из Кириллом притащили какие-то коряги, равным образом рубили их объединение очереди. Мне куда желательно попробовать, да пишущий эти строки ввек до тех пор далеко не держал во руках топора, да побоялся. Что до сей времени увидят, что моя персона вовсе отнюдь не умею. Вот Кирюша умеет, должно же, что ловко.

— Алик, пошел прочь ту чурку подкинь мне!

Алик дернулся, сильно, неуклонно изменился во лице. А следом засмеялся — а, смотри это…

А автор этих строк стоял да мешал сок на чёрном кане.

— Антошка-поварёшка, — сказал ми Ольшанская.

И меня сие ничуть безграмотный задело. Я аж удивился. Раньше, разве Ольшанская говорила какую-то глупость, пишущий эти строки завсегда переживал. Даже когда невыгодный про меня. Вот, симпатия Алика по образу крата чуркой назвала когда-то. И пишущий эти строки всё думал — в качестве кого возлюбленная так?! Почему чисто такая красивая да такая дура!? Даже больше, нежели Алик, переживал. Алик так-таки знает, который его всегда любят, симпатия этакий лёгкий вследствие этого который человек.

В общем, что-то оказалось, что-нибудь ми целиком и полностью получи и распишись неё наплевать. Как но сие хорошо! Наконец-то.

А следом Алик спросил Кирилла:

— Ты гитару зафигом тащил? Играешь сиречь исключительно чтобы понта?

И Кирюша пошёл ради своей гитарой. Сел равным образом тихонько начал настраивать.

Я сидел получи бревне, вытянув бежим для огню ( смотри, ботасы безграмотный спали, сказала ми Сашка). И наблюдал, в духе после всё происходит, во огне. Как изменяется каждую секунду. И слушал, по образу Кирила настраивает гитару. И думал, аюшки? устал. Что в жизнь не на жизни ещё приблизительно невыгодный уставал, без труда далеко не знал, ась? сие такое. И наравне но сие важнецки — видишь что-то около устать, физически, равным образом работать потом, вытянув уходим ко огню…

— Ля повыше, — сказал аз многогрешный Кириллу. Он невыгодный ответил, же подкрутил повыше. Стало хорошо. Вообще у него в свою очередь толки неплохой, кристально настраивает, внимательно.

Потом Палпалыч ударил ложкой на миску — ужин!

И было вкусно, да на кружку ми набились сосновые иголки, равно ваш покорнейший слуга жевал их равно думал, равно как же, правда, вкусно. И аюшки? не запрещается в полном смысле слова быть, во вкусе Алик — одному равно в ведь же время со всеми. У него свободно сие получается, сидит рядом, молчит — равно спокойно. С ним удобно молчать.

А после малый господин отставил на сторону свою кружку, равным образом сызнова взял гитару. И запел.

Чёрт. Вот но дрянь сей Кирилл.

И ваш покорнейший слуга простил ему равно прямого сообщения нос, да прозрачный лоб. И всё спесь его, зачем симпатия знает, какой-либо возлюбленный неотразимый. Потому что-нибудь спирт пел эдак хорошо, чисто; хотя сие ладно, заливаться дозволительно равным образом ото природы. Он играл феноменально круто. Я сего никоим образом отнюдь не был в состоянии ожидать. Какие вслед за тем три аккорда! Я всё смотрел сверху его левую руку, наравне некто переставал аккорды — ловко, естественно, ещё подыгрывал какие-то голоса. И пел спокойно, негромко, незнакомую песню для английском языке. Хороший у него английский, мягкий, как бы родной. И играет… Как так сказать сие синь порох отнюдь не стоит, приближенно играть. Но я-то знаю… Я знаю, который сие малограмотный без труда так, сие работа, круглым счетом научиться. Вот же, по образу хорошо. Зараза какая сей Кирилл, образина противное всё-таки. Гитарист, равным образом мне. Ладно. Чёрт не без; ним. Ещё всего лишь играл бы…

Я безграмотный знал сих песен. Совсем. Только одну, «Yesterday», конечно, слышал, же слов безвыгодный знал всё равно. А многие знали, равно подпевали тоже. А Палпалыч сказал:

— Надо же, малограмотный думал, сколько ваше племя поёт битлов!

— А что, ваша сестра думаете — наше проталлий гаже вашего? — спросил Кирилл.

— Нет, безвыгодный хуже, — ответил Палпалыч, — пунктуально нет. Я, не за страх говоря, думал, ваша милость здесь трупами свалитесь, а вы! Знал бы — посложнее выбрал маршрут. И твоя милость вот, битлов знаешь тоже, я-то думал, у вам вовсе другая музыка…

— У нас разная, — ответил Кирилл. — вот, ещё такая есть, сие муж корешок написал.

И дьявол стал тихомолком рыть струны, а попозже запел, что-то получай другом языке, нимало непонятно. И пел негромко, красиво. Естественно так, как бы сие его родственный язык. Способный, значит.

— Хороший у тебя друг, — сказал Палпалыч, — а вследствие чего получи французском?

— Потому что-нибудь спирт француз, — засмеялся Кирилл.

— А про который это? — спросила Ольшанская.

— Про ась? могут вторить французы, равно как твоя милость думаешь? — вторично засмеялся Кирилл. Мне почему-т показалось, зачем буква стихотворение ему особенно дорога. И нынче дьявол безвыгодный хочет сего показать, смеётся, с тем сам черт никак не понял.

А Сашка сказала:

— Давай ещё!

И малый господин дал ещё, равно были песни равно получай русском, хотя автор всё в одинаковой степени их безвыгодный знал. А многие знали, равным образом подпевали, всё смелее. Мне казалось — зря. Лучше бы возлюбленный одиночный пел. Хотя Сашка, кто именно бы был в силах размыслить — Сашка, симпатия ещё равным образом поёт! И хорошо, в свой черед ахти чисто. Больше просто-напросто ми понравилось — про Дубровского. » Не плачь, Маша, моя особа здесь, малограмотный плачь, солнцепек взойдет…»

А дальше ещё — » Под небом голубым поглощать место золотой»… Это они пели исключительно вдвоём, Кирюха со Сашкой. Какой глас у неё! Как вот… Травой пахнет. Эх, ми бы ещё научится круглым счетом сверху гитаре!

А позже Кирилла нечаянно потерял единовластно аккорд, равным образом мало-мальски крата пытался попасть,и всё малограмотный подходило.

— Субдоминанту попробуй, — сказал я.

— Чего?

— Ну, си-бемоль, — объяснил я. Не бесполезно но упражнение у нас.- Минорный. У тебя фа-минор же.

— О, круто, подходит! А твоя милость играешь почто ли, тоже?

— Не, — помотал автор этих строк головой, — автор этих строк токмо для пианино…

— А, — оживился Кирилл, — тем временем иди, погодите — снег бери голову тама во кустах есть смысл смерть рояль?

И весь засмеялись. А не к чему вследствие этого что такое? было падать со своей субдоминантой, тоже, умник.

И ми сразу тоскливо следовательно не без; ними. Не то, что-нибудь жалобно — легко обидно, что-то весь поют, вот, слуха перевелся — равно ничего, поют! Орут просто, зато озорно им, равно они целое вместе. А мы нет. И почему ми чувство этот? Слышу, а вторить безвыгодный могу. Как собака. И слов никак не знаю, равно вообще… Вообще ваш покорнейший слуга какой-то никак не таковой почему-то.

В общем, автор этих строк взял свою миску равно пошёл сверху лбище её мыть. Ведь засохнет, равным образом попозже безграмотный отмоешь.

Заодно моя особа прихватил равно Санькину миску тоже. Она дальше про неё вспомнит — а супница чистая! Мелочь, а приятно, наверное. А ми всё равно, одну мылить иначе говоря две.

Я спустился для берегу. Казалось, сумме возьми изрядно шагов отошёл — а найт здесь нисколько другая. Такая… Ночная. Тихая. Я нечаянно отчётливо понял, что-нибудь да мы не без; тобой после этого одни. И сколько сей кибела стоял здесь давно давно нас, да ещё целый век простоит… А пишущий сии строки шелковица — случайность.

Тьфу, какая а содовая холодная. И малограмотный отмывает ничего, какие противные сии миски. Я потёр песком, совокупно от илом, равным образом комком травы. Вроде, лучше, а всё равно… Пальцы заледенели, да всё в равной степени безграмотный отмывается… Фу, низкий какая оказалась, равно как а до тех пор посуду мыли — не принимая во внимание горячей воды, без участия накопления этого… И не долго думая в такой мере моют, наверное, на некоторых местах, выходит, всё срок с грязной едят, что-то ли.. А по-над дождем небо. И тишина. Звенит. И голоса у костра неграмотный нарушают этой тишины, возлюбленная самочки сообразно себе. Звёзды какие яркие, отражаются во воде.

Я пустил миски во воду, да прямо-таки смотрел, что они плавают. Тьфу, чёрт — всё таки оступился, согласно мокрой глине костыль съехала во воду.

Пойду для костру сушить. Звезды какие красивые. И Большую Медведицу видно, да Малую. Малую раз в год по обещанию в такой мере увидишь всю, возлюбленная тусклая обычно.

Я вытер миски травой, а позже рукавом, равным образом пошёл наверх. Захотелось во тепло, ничуть заледенел.

А на высоте было что-то тихо. Только слышно, что костёр трещит. Сашка сидела, потупив голову. Киря держал обеими руками кружку, с неё валил пар. Греется. Устал, наверное, ещё бы, столько играть. И всё-таки молчали. Будто ждали чего.

А попозже Сашка подняла глаза, посмотрела бог весть куда далеко, через меня, равным образом нечаянно запела.

— Ой, в таком случае безвыгодный вечер, так далеко не вечер…

Я замер. Такой речь у неё. Таким поют невыгодный народные песни, таким — на немецком хоре мальчиков, хоралы какие-нибудь строгие. И услышал, по образу тутовник а подхватил второй голос:

— Ой, ми малым-мало спалось…

И эдакий был таковой высший бас велий равно уверенный, сколько автор этих строк далеко не махом понял, зачем сие мой. Как-то автопилотом сработало, мы но лишь только что-то сдавал возьми сольфеджо сии полдюжины номеров, полдюжины русских песен. Такие дурацкие, казалось… Нотами пел, начинай да словами как и заставляли учить. Вот да выскочило само.

— Ой, малым-мало спалось, ой, истинно изумительный сне привиделось…

Никогда далеко не думал. Никогда, аюшки? сие может бытийствовать приближенно красиво. Сашкин альт летел по-над рекой, далеко-далеко. И выше- тоже. И где-то сие художественно вместе, получи и распишись неудовлетворительно голоса.

Вот тебе равно двухголосие.

— Ой, налетели газы злые…

Я наравне примерно всего лишь без дальних слов понял, что до чём это. Что сия шлягер — ну… Ну, возлюбленная в духе нынешний лес, равно как речка. Что гляди — век была. Что поначалу прочие человеки пели — эпизодически безграмотный было ни телефонов, ни… Когда ещё посуду чисто этак мыли. Ни палаток безвыгодный было таких, ни электричек, ни горячей тебе воды с крана… А кибела был, равным образом речка. И газы злые были тоже.

— Ой, пропадёт, спирт говорил

Твоя буйна голова..

Песня кончилась. И медленно ещё летел Сашкин голос, по-над землёй, по-над небом. Ну равным образом выше- как и — круглым счетом рядом. И целое молчали. Только костёр трещал.

— Нифига себе, — сказала Ольшанская. И шелковица автор этих строк понял, ась? стою вместе с двумя мисками во руках, да аюшки? у меня окончательно мокрая нога.

— Это такому в эту пору на музыкальных школах учат? — спросил Кирилл.

— Представляешь, — кивнул я.

— Надо же, Тоха. Неужели на школе? У меня дедка её пел. А ещё чего, пампасы безусловно степь, может? — спросила меня Санька.

— Давай, — сказал я. Стало легко. Все смотрят возьми меня, а ми легко, приходится же.

— Степь несомненно пампа кругом, линия далёк лежит…

Хорошо как. Хорошо приставать вместе. И зачем подобный напев у неё, точный. Интонационно. Легко вкупе петь, просто… Ну, без упрека вместе с ней вообще петь, ни из кем ещё приближенно отнюдь не было. Точно выходит, интонационно. И исключая того, почто весть точно… Кроме сего — снедать как бы ещё. Не знаю, что говорить — по прошествии времени фактически да музыка, зачем словами никак не скажешь.

Нам пытались подпевать, равным образом неплохо. Надо же, знают. Как самобытно — откуда?… А затем перестали, вдругорядь остались наши пара голоса. Видно, решили далеко не мешать.

Как здорово из Сашкой петь. И крик её — главный, симпатия ведёт.

И сразу автор представил, вроде сверху самом деле зима. И данный ямщичок замерзает на степи. Замерзает, да совершить шиш нельзя. И степь. И всё.

Передай жене,

Что автор во степи замёрз,

А страстишка свою

Я не без; собою унёс…

Потом малограмотный желательно ни ложки чище петь. Хотелось чаю, да сдернуть потный носок. И анекдотов, равным образом смеяться. Потому сколько до черта это, почто личность гляди приблизительно замёрз во степи, равным образом всё.

И глас Сашкин, некто такой… Как предлогом прохладный. Без лишних обертонов, разливов-переливов. Чистый, в качестве кого вода. Иногда но позывает без затей воды, а фиговый никак не фанты, да отнюдь не чаю даже.

Хотя чаю — как и неплохо. Из железной кружки, невразумительно экий заварки, зато из дымом. В голове всё возница этот. Какая красивая песенка всё-таки. Прямо как-то… В самую середину.

— Э, а про сгущёнку забыли! — Палпалыч искал несколько во мешке, равно эврика сгущёнку. Открыли, налетели, равным образом ложкой с банки — кто такой во чай, а который напрямую так. Я — торчмя так, кончено. Вкусно как!

— Саньке весть с отца мои достался, — рассказывал Палпалыч, — а ми чисто Заступник далеко не дал. Слышу, а приставать никак не могу — самовольно понимаю, аюшки? двусмысленно очень. Вот равно помалкиваю…

— Это значит, зачем слава у вам благоприятный в качестве кого раз, — сказал я. — Просто координации кто в отсутствии средь слухом равным образом связками. Бывает, детей на музыкалку невыгодный принимают, в силу того что что-то они плохо поют. А позже на практике — у них музыкальность хороший. Это развивается, на руку — связки, голос…

— Да ми перед смертью не надышишься поуже развивать, — покачал головой Палпалыч.

— И сносно неграмотный поздно, — сказала Санька равно что-то надулась.

А ми было где-то странно, что-нибудь автор этих строк по неизвестной причине такое длинное равным образом умное сказал подле всех. А дальше Палпалыч стал нам бубнить про походы. Как некто принадлежащий главный тур повёл самолично во шестнадцать лет. И на правах они с годами из местными нечто отнюдь не поделили, кой-как шлепанцы унесли. А дальше — наравне они на прошлом году ходили получай Эльбрус, неграмотный нате самый верх, да всё равно. Из детей были лишь пара мальчика парение пятнадцати равным образом Санька. Взрослое восхождение, хотя возлюбленная дошла, на правах все.

Сама но Санька неизвестно куда исчезла. Ей, видимо, совсем далеко не желательно слушать, что про нее рассказывают. Про в таком случае ещё, который у неё компас во голове — всякий раз чувствует направление. Что из ней никак не заблудишься.

— Это всего только на лесу, — сказала Санька, а, вернулась всё-таки. — В городе у меня безвыездно настройки сбиваются, теряюсь бери ровном месте. Кирюха, а поиграй единаче чего-нибудь, а?

— Всё интересах тебя, — сказал Кирилл. Всё-таки возлюбленный получит у меня на шнобель когда-нибудь.

Он потянулся из-за гитарой. Как-то от Сашкину коленку. Ну, неприметно в такой мере задел, так сказать случайно. И Санька отодвинулась. Просто отодвинулась, малограмотный демонстративно, а так, молча. Ладно, пущай живёт настоящий Кирилл, чёрт бы от ним.

И моя персона сразу заорал с со всеми:

— Ничего нате свете вернее не-е-ту! Чем! Бродить! Друзьям! По белу све-е-ту!

Тоже хорошая песня, кстати. Там приблизительно важно расщепляется получай голоса. Все покрывной поют, простой. А моя персона могу второй, равно Кирюня может. Так странно, у меня как бы какой-то связка был получи горле, а тута сразу распустился — равно запелось само.

… Потом всё-таки понемножку разошлись. Кто во палатку, во карточная игра играть, а Кира вместе с Ольшанской вдвоём бог знает куда слились. И ладно.

Остались ты да я из Санькой. Я безграмотный был в силах оставить — у меня кроссовка сохла у костра.

— А меня батяня попервоначалу сдал на музыкалку , да автор этих строк сбежала, — рассказывала она. — Мне, понимаешь, махом представлять хотелось! А после этого — локоток выше, пятерня там… Бред какой-то, да сольфеджо ещё…

— А ми спервоначала всё так же было, — ответил я, — якобы — автор этих строк делаю. Ну, ми нравилось просто, почто фортепиано полированое такое, больший зверь. Такой… Динозавр. Ручной. Разговаривает… Ну, равно получалось что-то там, хвалили… А возьми музыку после пробило, на прошлом году. Как это… Ну, всё далеко не зря. И локоточек — сие всё ерунда, нет-нет да и чувствуешь мелодию, спирт непосредственно идёт. А сольфеджо — дааа… Я заранее думал — сие жесть. А ноне понял, зачем. Я, знаешь, отроду заранее в такой мере неграмотный пел.

— А у меня дедок пел, ты да я со ним вместе… И держи рояле спирт играл. И мы лещадь роялем сим сидела всё время. Знаешь, немного погодя беспричинно внизу интересно, двигаются такие привереды деревянные… Знаешь? — автор этих строк кивнул, а симпатия продолжала: — Шопена играл. Ты умеешь Шопена? — моя персона паки кивнул. — Круто… А ещё Баха дьявол играл, такого… А Баха умеешь? — автор кивнул ещё. Чего-то разучился разговаривать, токмо кивать. — Дедушка любил ахти Баха. Полифонию, при случае отличаются как небо и земля голоса переплетаются. Он говорил — чувствуешь, в чем дело? на твоих руках целешенький мир… И немного погодя порядком героев, равным образом твоя милость управляешь враз всеми… Не одного героя ведёшь, а весь мир. Такой Толкиен. Понимаешь?

Я по непредвиденным обстоятельствам понял. Именно то, зачем Валюша изо меня столько пыталась выбить: ась? твоя милость в частности ведёшь неодинаковые голоса, да ни единолично не позволяется бросить. Целый мир. Попробовать бы!

Тут энергично поменялся ветер, равно получи и распишись Саньку повалил дым. Но возлюбленная безграмотный сбежала, да руками малограмотный стала махать, несложно сидела во дыму, да всё.

Только слышно, в качестве кого возлюбленная засмеялась вдруг:

— Знаешь, Тоха. Я чай вначале думала — твоя милость таковой совсем неинтересный, равно как валенок.

Я ей хотел сказать, сколько возлюбленная вообще-то также серая мышь, совершенно. Но невыгодный стал. Значит, сегодня симпатия думает, который пишущий эти строки интересный, да? И что-нибудь ми об эту пору — интересное ей говорить? У меня вместе язычище отнялся. Но здесь дымок повалил держи меня, да моя особа малограмотный выдержал — вскочил, заслезились глаза, закашлялся…

Откуда-то нарисовался Кирилл:

— Они здесь про полифонию разговаривают! Интеллектуальные беседы ведут! Вообщеее!

Сашка даже если головы невыгодный повернула. А автор этих строк посмотрел получи Кирилла да сразу увидел: симпатия вполне обыкновенный. Два глаза, пасть равным образом нос, заурядный нос, не насчет частностей сносно особенного. И предисловий весь моя ядовитость нате него неизвестно куда делась. И глас ко ми вернулся, да моя особа сказал ему:

— Слушай, Кирюха. А покажи ми аккорды, а?

Панкратьев

 

 

 

— Ты абсолютно безвыгодный умеешь работать! Тебе всё чересчур быстро даётся, а сидеть твоя милость никак не умеешь!

И сие они ми ходят слухи потому, что-нибудь моя персона от больным горлом собралась во школу идти.

— У меня контрольная, — говорю, — третьим уроком. По алгебре.

— Тогда айда всего для алгебру, да враз домой!

— А новый — инглиш, — настоятельно говорю я. — И приближенно бездна пропустила.

— Но мы а договорилась вместе с Капитолиной! Она поднимется…

( Как поднимется, беспричинно равным образом спустится, тихонько бормочу я, с целью матерь безвыгодный слышала. Меня бы кто такой спросил, так тому и быть они!)

— Сама сейчас ей звони, ми неудобно! — говорит мама.

— У меня голоса нет, — сиплю я.

Мама вздыхает равно берёт телефон:

— Капитолий Валентиновна! Извините, же Сонечка во школу идёт. Да, контрольная какая-то… Да-да, всё малограмотный тому учат! Тестовая система… ЕГЭ… Бедные дети…

Понеслось… Вот а — а когда-никогда Капуля три часа компостирует ми мозг, что-то около цветы жизни невыгодный бедные! И во ЕГЭ ничто такого страшного нет. Данька сдал нормально, а моя персона что такое? — тупее его?

И «Сонечка», в духе но моя особа сие ненавижу. И Лина Валентиновна. Слышите? Слышите, в духе вы личиной пара раза надавили лично на солнечное сплетение?… Капуша Валентиновна. В общем, ваш покорнейший слуга сбежала ото неё во школу. Маме обещала, что-нибудь нате уроках буду работать на шарфе равным образом во шапке. Да-да, во шапке! Лучше просиживать на школе на шапке, нежели Капитолина.

Я шла для третьему уроку да думала — в духе но ладно тем, кому всё далеко не приближенно несложно даётся. Они удобно ходят себе, например, на музыкальную школу, неудовлетворительно раза на неделю. И с них в особицу ни аза далеко не требуется. Сыграл равным образом сыграл, четыре. И умница, пойдём отметим.

И ни одна душа изо них никак не живёт из Капитолиной на одном доме. И симпатия отнюдь не устраивает им профессия отдельный день.

Она живёт двумя этажами ниже. Я всё думаю — а если бы бы непосредственно подо нами? Вот был бы ужас! Она бы слушала дальше целыми днями, занимаюсь ваш покорнейший слуга или — или нет. И стучала бы ми во потолок. Шваброй. Ей бы пошла швабра.

Вот на прошлую субботу приехал Данька, непревзойденный человек, от которым аз многогрешный общо могу своим чередом поговорить. Он в настоящее время студент, на Москве учится да приезжает единовременно на сто лет.

И здесь приходит Капитолина. И говорит: я будем не без; Соней заниматься! Даня ей на отзыв — ваш покорнейший слуга вообще-то ко человеку на краски пришёл. А Капа пошла маме жаловаться, экой некто нахал.

В общем, слушал мои Данька двоечка часа, наравне автор сих строк занимаемся. За стенкой. Потом говорит: ну-ка возлюбленная у тебя да компрессор!

Это точно, компрессор. Какой но сие безобразно — существовать любимой ученицей. Куда нужно сбежишь, по малой мере бы да во школу.

В школе у меня нормально. В фолиант смысле, почто равным образом друзей особых нет, хотя равно никак не достаёт никто. Я хозяйка в области себе. Не не без; кем одиноко после дружить, безграмотный интересно. Я но знаю, какие бывают люди. Какой самый первоклассный выше- двоюродный братишка Даня; равно какой-либо самый отборный Марек, моего учитель. У нас во школе таких нет. Поговорить дополнительно безвыгодный вместе с кем. И калькулировать ни возьми кого нельзя.

— Сенька, твоя милость зачем — болеешь, почто ли? — спросил Егор.

Сенька — моё школьное имя, уютное, равно как кроссовки. Не то, ась? «Сонечка». Ну да, буде во шарфе да шапке, понятно, который болею. Но всё так же — поинтересовался добро бы бы. земледелец — наверное, единый на классе, который для человека похож.

Так почто сперва всё было нормально. Интересно даже: Аришу, нашу классную, от века до века уносит на самые непохожие области. Нырнёт про Чехова, а вынырнет во древних китайцах. Тут нечаянно её во модернизм унесло. «Вы суммарно изречение такое слышали — «модерн»? Есть какие-то ассоциации?»

Это возлюбленная приближенно на обстановка спрашивает, так чтобы да мы из тобой поняли, какие совершенно недоразвитые.

Я тута возьми равно скажи:

— Шехтель.

— Вот Арсеньева молодец, правильно, — удивилась Ариша.- Ты отонудуже про него знаешь?

— На экскурсию ездила, во Москву. Там рассказывали, — соврала я.

Даже пораскинуть умом безвыгодный успела, самопроизвольно нынешний Шехтель выскочил. Не хватало ещё, дай тебе позже спрашивали — что-то после экскурсия. Но пустое место малограмотный спросил, никому, во общем, равным образом конъюнктура нет.

А потом, получай русском, случился ужас. Нужно было восстановить в памяти пословицы равно поговорки не без; именами собственными.

И здесь Гошуня Федотов равным образом говорит:

— Не за Сеньке шапка!

И полный сословие посмотрел для меня. Чёрт, вот поэтому и есть Федотов!.. Я стянула из головы эту злосчастную шапку, равным образом безвыездно увидели мои оттопыренные красные уши. В кого у меня такие, у родителей нормальные, одна моя особа чебурашка. Честное слово, кризис миновал бы моя персона Капитолине теперича досталась.

В общем, по сию пору хохочут. Смешно им, значит.

А тута Панкратьев равно говорит, шаг за шагом так:

— Икота-икота, перейди получи Федота, из Федота получи Якова, не без; Якова — сверху всякого!

И здесь Федотов неистово икнул.

Класс полёг по-под парты. Про мою шапку тута но целое забыли.

А сие тогда невыгодный несложно шапка, сие Данька ми подарил, который-нибудь самое лучшее каждого с них на сто раз. На первую свою стипендию купил несуществующую на природе штука — шапку, которая ми идёт. И ежели днесь её снять, так сие предательство.

Я паки её надела. По Сеньке шапка, в области мне, ведь есть. Болею я, равно кто в отсутствии ми картина поперед сего Федотова икающего. А Панкратьев… Чего дьявол беспричинно полез меня защищать? Больно надо. Он на взгляд тупой какой-то, экий лихой тролль. Шеи около нет, хлопалки огромные, а глазки маленькие, вроде у поросёнка. Ему бы на кинематография сниматься во роли существа инопланетного, страшного. Всё сидит, тычет во личный мобильный телефон равно бормочет чего-то. Ладно бы который ещё защитил, а в таком случае Панкратьев этот. Хуже никак не придумаешь. Или никак не защитил, нетрудно где-то сказал?

Противное ощущение осталось.

И из Федотовым приветствоваться глазами неграмотный хотелось. Вот а — тогда сказал херовина он, а зеницы отвожу чего-то я.

На перемене пишущий эти строки пошла во пристройку. Там компьюторный класс, безлетно закрытый; ещё поглощать кружки послешкольные, однако на ране как правило пустынно нет. Зато во коридоре изо окна позволительно вылезти, равным образом в области пожарной лестнице напрямую получай крышу попасть.

Я замотала удавка двушничек раза — всё-таки горло, а держи улице мокрый апрель. И забралась возьми крышу; а тама сидит человек. Спиной ко мне. Курит, кажется.

Я сообразно ушам определила — Панкратьев!

Никогда отнюдь не думала, что-нибудь изо наших бог знает кто сие простор знает.

Он увидел меня да выронил карандаш. Оказалось, сие карандашик у него, а невыгодный сигарета. Рисует, в чем дело? ли? Тетрадку свою захлопнул, в качестве кого меня увидел.

С ума сойти, Панкратьев!

— А, Сенька-Сонька. Тебе, кстати, какое фамилия вяще нравится?

— Сенька, конечно. А твоя милость аюшки? на этом месте делаешь вообще?

— А ты? — отбил Панкратьев.

Я пыталась вспомнить, по образу его зовут. Нет, далеко не помню.

В общем, симпатия открыл свою тетрадку да ещё стал со временем чирикать. А моя персона ушла держи иной борт крыши да стала стремлять вниз. Как-то несообразно всё. Мне как всегда этак недурно здесь, спокойно. А тогда Панкратьев этот. Вот но число безграмотный задался из утра, равным образом глотка дерёт.

— Слушай, Сень. А твоя милость нет-нет да и для своей виолончели играешь, твоя милость касательно чём думаешь вообще?

— Чего?…

— Ну… Ты думаешь, камо вслед за тем сосиски ставить, или, типа, об музыке больше?

— Не знаю…

Я истина безвыгодный знаю. Я ни в жизнь неграмотный думала, насчёт чём ваш покорный слуга думаю.

— Раньше думала всего-навсего насчёт пальцах, а сейчас… Я отнюдь не знаю, словами горько объяснить.

— А твоя милость попробуй. Подумай, мы тебя никак не тороплю.

Я в главнейший раз увидела, какие у него глаза. Жутковатые. Тёмные-тёмные, только ась? не чёрные. И сверлят меня, вроде пуншер у соседей из-за стенкой. Мне итак безучастно некогда из ним. Надо же, думаешь, в чем дело? идиотина идиотом, а спирт вопросы задаёт.

— А тебе на хренища вообще?

— Просто интересно. А тебе самой никак не интересно, зачем ли, поразмыслить по-над этим?

Как-то странно. Вот настоящий сумасшедший устраивает ми допрос, а ваш покорнейший слуга думаю, что-то ответить, по образу дурочка. Но ми равным образом хотя интересно.

— Ноты в качестве кого буквы. В первом классе думаешь, в качестве кого пишутся. А не долго думая нет, попросту пишешь равно всё. Тут похожее.

Панкратьев целых вскочил:

— Ты что, серьёзно?! Для тебя любую музыку игрануть — что машинопись написать? А щупальцы отнюдь не мешают, сколько ли?! То кушать у тебя рок напрямую изо головы шарашит, малограмотный заплетается во руках?

Ничего себе, равно как он. Мне пусть даже сильно стало. С психом держи крыше любому полноте страшно. И для тому но получается, что-нибудь пишущий эти строки ему соврала.

— Нет. Бывают трудные места, тут-то да, думаю про руки. Чаще итого ажно думаю. Но разве простое место… Нет, думаю всё равно, сие безграмотный очень может быть получи и распишись буквы. Ты меня запутал.

— Это твоя милость меня запутала, — сказал симпатия равным образом во целом был прав.

Я решила вместе с ним лишше отнюдь не разговаривать. Чего привязался вообще? Мы помолчали минут пять. Звонок; неужли вот, опоздали.

— Слушай, Сень. Давай отнюдь не пойдём ни держи какую физику. Ты равным образом в такой мере всё знаешь, а ми ранее безграмотный поможет. Давай?

— Как это… Нет, приходится идти, — аз многогрешный ещё сроду невыгодный пропускала уроки без затей так.

— Да твоя милость болеешь! Вон, голоса нет. Чего пришла вообще? Тебе как ни в чем не бывало позволяется невыгодный ходить.

— И что, — рассудительно спросила я, — выгодно отличается со тобой здесь возьми крыше торчать?

— Зачем возьми крыше. На речку пойдём…

Никто да вовек безграмотный звал меня неизвестно куда пойти. Вдвоём. Ну, ужели Данька, так сие другое — спирт мои брат. Только отчего Панкратьев! Вот ужас-то.

— А что автор сих строк мимо охранника пройдём?

Он посмотрел для меня не без; жалостью. Пробормотал:

— Ну, вообще… Детский сад. А ещё нате крышу лезет.

В общем, после секундочку некто в одно идеал время сложно отщёлкнул крепость во этой самой пристройке, да ты да я вышли.

Это было круглым счетом удивительно. Вот таково попросту позаимствовать равно уйти. И присутствовать невыгодный на школе, безграмотный во музыкалке, никак не дома. А а именно нигде.

И было такое солнце, отнюдь тепло. Всё текло по-под ногами. И я не мудрствуя лукаво шли, ужас быстро. Что здорово оказалось во Панкратьеве, беспричинно сие анданте ходьбы. Совпал от моим. А в таком случае как правило постоянно тащатся, что черепахи; того моя персона люблю одна ходить.

Мы шли молча. Панкратьев меня по образу личиной вёл, немногословно крутил ушастой головой для светофоре, да пишущий сии строки шли дальше. И аз многогрешный вспоминала, аюшки? вишь где-то гуляла только лишь единовластно раз, со моим учителем Мареком. И сие было сумасшедше. Мы шли не без; ним, а спирт говорил, говорил, читал ми лекции про итальянскую музыку. А после ты да я вышли получи и распишись Спиридоновку, равно некто показал ми палаццо Морозова. И стал рассказывать, в чем дело? его построил градостроитель Шехтель, равно бесчисленно говорил про Шехтеля ещё. Потом повёл меня на Трёхпрудный переулок, да ещё… В общем, спирт водил меня соответственно Москве да рассказывал, по образу Шехтель построил сии волшебные дома, а дальше умер на нищете. И было солнце, равно крупа с растаял, что сейчас. И моя хордофон висела у Марека получи и распишись плече, симпатия привык двигаться не без; виолончелью, ему безвыгодный мешает. А моя персона думала, какой-нибудь возлюбленный умный, ни в жизнь невыгодный видела умных таких.. И ещё думала, во вкусе недурно от ним ходить, равно аюшки? сильнее такого ранее малограмотный будет.

И правда, лишше такого невыгодный было.

— Тебе нормально, что-то да мы не без; тобой молчим ? — спросил внезапно Панкратьев.

— Ну да, — растерялась автор этих строк ото прямоты вопроса. Действительно, однова неуместно шествовать неразлучно равно молчать. Обычно неловко. Но безотлагательно нет.

— Слушай, а что-что твоя милость по отношению ко всему со мной пошла?

Ничего себя вопросец.

— Захотела равно пошла. Не со тобой, среди прочим, а самоё соответственно себе.

Потом моя персона вспомнила, в духе некто ми ответил сверху крыше: «а ты?» И спросила тоже:

— А твоя милость ась? со мной пошёл?

— Ну, аз многогрешный — положительно другое дело.

— Почему?

— Ну как! Вот со стороны не грех подумать, ась? у нас не без; тобой… Э.. Романтическая прогулка. И люд думают — надлежит же, не без; онсица рожей отхватил себя девчонку симпатичную…

У меня выходит выясняться ощущение, который возлюбленный особо хочет меня смутить. Вывести с равновесия. Ведь безграмотный ждёт но он, аюшки? автор ему отвечу — истинно нет, твоя милость архи хоть ничего… Чего врать-то, когда самовольно всё понимает.

— Ушастую такую девчонку отхватил, — сказала я. Понимаю — «симпатичную» некто легко эдак ляпнул, для слову пришлось.

-— Ха! Ушастая нашлась. Под шапкой незаметно.

Вот свинья. И говорите от ним позднее этого.

А дьявол снег в голову добавил серьёзно:

— На самом деле ми наплевать, конечно, что такое? немного погодя человек со стороны думают. Мне попросту захотелось наговориться со человеком. А ты, вроде, в свой черед неграмотный противу поговорить. И малограмотный корова слыхать бы. Не дурешка же?

— Ну, по отношению ко всему совершенно про себя таково думают. Что они безграмотный дуры.

— Я — согласно правилам никак не дура, — засмеялся Панкратьев. — Хотя время с времени думаю, сколько ми мозгов далеко не хватает.

— …И подле этом думаешь, кой твоя милость умный. Это но славный примета ума. Все пошел прочь малограмотный догоняют, какие они дураки, а твоя милость догнал.

— Точно, — заново засмеялся он. — Слушай, похоже, моя персона безвыгодный наудачу не без; тобой пошёл.

…А аз многогрешный подумала, зачем равно пишущий эти строки как и безграмотный зря. Похоже держи то. И ещё подумала, что-то от случая к случаю тебе прошел слух — да, у тебя оказывается ушки торчат, однако твоя милость малограмотный дура. Это круче, нежели папино «Сонечка у нас умная голова да красавица».

— Да, а твоя милость докрутила про музыку? О чём думаешь, в отдельных случаях играешь — можешь сказать?

— Нет… Я забыла. Я безотлагательно думала по части другом.

— О чём? — нахально спросил Панкратьев.

— Ну… Про учителя своего.

А как-никак мне, пожалуй, нравится ему отвечать.

— Хороший учитель?

— Самый лучший, — ответила моя персона вновь честно.

Панкратьев вздохнул.

— Повезло тебе. Завидую. У меня такого нет.

— У меня, во общем, в настоящее время равно как нет. Он уехал. В Москву.

— А. Жалко. Ну, ежели и около же. Ты можешь ко нему ездить.

— А мы да ездила.

Вот околесица себе! Я думала, сам черт об этом вовек неграмотный узнает, такая великая тайна. Взяла равно разболтала Панкратьеву какому-то.

— Знаешь, сие симпатия меня научил не далеким через какой-никакой мысли невыгодный исключительно в отношении пальцах.

— Как его зовут?

— Марк… Туся Миронович.

— Ого! Вот имя. Сплошной мурмур. Ля мур? — с насмешкой прищурился он.

— Да неужели тебя!!! — взорвалась я. — Вообще никак не буду околесица апострофировать кого больше.

— Извини. Да ладно, твоя милость ж совершенно неграмотный обиделась! Рассказывай давай. Ты но хочешь рассказать?

А тогда правда, хочу.

… И автор этих строк рассказала ему. Про Капитолину, про то, во вкусе автор у неё училась. Играла отчего-то там, получалось в такой мере себе. Хотела музыку бросить, неграмотный знала только, в качестве кого родителям об этом сказать. А после Лина заболела, равно получай замену пришёл мальчугашка с училища, студент. молоток Миронович, Марек.

— Симпатичный, что-то ли?

— Нет, — нравственно ответила я. — Совсем нет.

Правда, образина у него такое треугольное, острое. На какого-то зверька похож. Маленький, быстрый. Вот капли сего безграмотный было, с намерением симпатия ми из себя понравился. Он малограмотный похож возьми таких, которые мгновенно нравятся.

Я была на третьем классе. Сижу у него получай уроке, пилю затем чего-то. А возлюбленный глядишь спрашивает:

— Как думаешь, смотри сие бревис ля. Почему возлюбленная здесь? Почему далеко не «ми», опять-таки было бы логичнее, согласись? Зачем композитору понадобилось сие «ля», в чем дело? симпатия хотел?…

И мы главный присест тут подумала — а правда, почему? У Капитолины таких вопросов ко ми безграмотный было. Было: рука, локоть, пальцы. Выше, ниже, громче.

А Марек против всякого чаяния спросил меня: зачем?

И автор около безграмотный занимались во оный день. Он ми объяснял, равно рассказывал, равно играл сам. Как вона сие «ля» может оказываться внезапным разочарованием, или — или подарком. Что оно — непредвидённый поворот; а несравненно — ми решать. Как одна предложение может проявить себя одуванчиком. Или рукой друга. Или снегом, например.

И автор этих строк поняла, сколько безвыгодный брошу басетля вовеки на жизни.

Потом Капа выздоровела. За месяцок со Мареком нечто повернулось во моей голове; да нежданно-негаданно оказалось, который ми всё усилий даётся. И Капа стала со мной делать дополнительно. И вспомогательно для дополнительному. И факультативно ко дополнительному-дополнительному.

— А ась? твоя милость далеко не уйдёшь ото неё, крат возлюбленная таковский монстр? Что, других учителей нет? — спросил Панкратьев.

— От неё во вкусе уйдёшь… Она прошел слух подросток какой-либо педагог, понимаешь? К ней попасть… Очередь стоит. Ну, симпатия на практике недурственно учит, на смысле, цыпки там… И Маркуша у неё учился тоже, нормально. Даже безграмотный ведь что такое? в ажуре — некто куда качественно играет, во школа был скорее всех. Ну, равно на Москву поступил теперь. Уехал.

— Скучаешь, — сказал Панкратьев. Удивительно серьёзно сказал, отнюдь не смеялся.

— Да. Скучаю.

— Круто, — снег возьми голову сказал он. — Завидую тебе. Я нонче отнюдь не скучаю ни до кому.

И автор этих строк подумала — а чай правда. Если бы отнюдь не было Марека, чисто сего уехавшего Марека там, на Москве, сообразно которому да, автор приближенно мороз по спине продирает скучаю — что ли ми было бы лучше?

Капа тогда, во третьем классе, из-за меня взялась крепко. И автор этих строк занималась, во всяком случае нет-нет да и начинает получаться, рано или поздно популярно становится, ась? делать, истинно ещё хвалят — в такой мере свербит дальше, дальше! Но через меня совершенно хотели неизвестно почему ещё, а Тоня совсем далеко не давала ми дышать. И посредством двум годы пишущий эти строки Марка встретила нате концерте, симпатия спросил — что у тебя со специальностью? И мы разревелась на ответ, по образу дурочка. А некто сказал — приходи, позанимаемся. Что-нибудь придумаем.

И мы стала брести ко нему на училище. Редко, единовременно во месячишко где-то. Ему в старину ведь, у него был дипломный год. Иногда классов свободных неграмотный было, равным образом пишущий сии строки нетрудно сидели не без; нотами во столовой. И спирт говорил со мной — сколько с годами на сих нотах да как.

— Понимаешь, некто никак не объяснял мне, что играть. А спрашивал. Заставлял, с тем мы хозяйка думала. Говорил — твоя милость а никак не обезьяна, так чтобы моя особа тебя дрессировал, никак не мишутка держи велосипеде. Давай сама. Куда идёт каста фраза, какая обращение тогда главная. И чисто мелодийка — сие кто? Воин другими словами поэт?… А Капа безграмотный так, симпатия не который иное дрессирует, в качестве кого во цирке. И хочет, с целью моя персона играла безграмотный на правах я, а что возлюбленная хочет. Она правильно знает, на правах надо. Вот почто меня на ней бесит: симпатия знает, что надо! Шаг влево, стадия направо — расстрел!

— Ладно, Сень, безграмотный кричи, ваш покорный слуга понял. Ну, в чем дело? ты. Понял я. Про Марка знает она? Что ваш брат занимаетесь?

— Нет, конечно, твоя милость что! Она бы закопала нас обоих, равным образом свысока села!

— А, следственно — твоя милость занимаешься со Марком, а возлюбленная думает, почто твоя милость хозяйка такая талантливая.

— Вроде того, — кивнула я. Это возлюбленный забавно сказал, аз многогрешный об этом прежде безграмотный думала. Хотя позднее Марековых уроков Капа от времени до времени навыворот орун для меня, ась? всё безвыгодный так. Но я-то чувствовала, зачем так!

— Повезло тебе из учителем, — сказал Панкратьев. — Значит, на Москву ко нему ездишь?

— Два раза только. Только никому далеко не говори, отец с матерью никак не знают.

— Сама, который ли?! Ну твоя милость вообще!

— Я от Даней ездила, из братом. У меня экий брат… Как оптимальный друг.

— Слушай, твоя милость таковский благополучный чувак, Сенька, — вздохнул Панкратьев. — С виду равным образом малограмотный скажешь. А у меня никого нет нет.

Я во ранний крата подумала — а как-никак правда. Счастливая. У меня равным образом Данька, равным образом Марек. И виолончель. У других чай такого нет. У Панкратьева, например. Как во возлюбленный живёт!

— А автор этих строк туточки как и во Москву ездил, — сказал возлюбленный вдруг.

— Зачем?

— Просто. Смотреть. Сам ездил, ходил везде…

— А отец с матерью как и безграмотный знают?

— Нет. Но ежели бы спросили — моя особа б сказал.

— Как это? Если бы спросили, никак не ездил ли твоя милость на Москву?…

— Ну, скажем, мамуся если на то пошло позвонила бы равным образом спросила — твоя милость где? Сказал бы.

— И аюшки? бы тебе было?

— Не знаю, — пожал плечами Панкратьев, — У нас договорённость такая, малограмотный врать. Поэтому они стараются малограмотный вдавливать бери меня, с намерением сие безвыгодный испортить. Я отнюдь не вру, неужто равным образом они ми тоже.

Ничего себе. «И они ми тоже». Я недавно вперед далеко не думала об этом, врут ми старики другими словами нет. Наверное, всё-таки врут. Но безвыгодный специально, а так, до привычке. Вот некто отнюдуже такой, Панкратьев. Значит, всё-таки снедать у него вместе с кем поговорить. Надо же, родители… Но им чай всё одинаково итого никак не расскажешь.

— Ты чай ми также хочешь в некоторой степени рассказать, да? Ты а отнюдь не меня хотел слушать, а самоуправно говорить, — догадалась неожиданно я.

— Точно, — сказал он. — Но безграмотный совсем. Про Марка хорошо, ми весть понравилось. Я люблю внимать вообще. Спасибо, кстати, который рассказала. За это… За доверие.

— Спасибо, что-то слушал…

Я сразу испугалась нате секунду. Испугалась, что-то сие симпатия теперь так. А в дальнейшем раззвонит по всем статьям про мой Марека. Страшно как. Нет, безвыгодный может быть!

— А твоя милость смелая, — сказал симпатия вдруг.

— С почему твоя милость взял?..

— Не боишься, который мы расскажу кому?

Он мысли читает, что такое? ли?! Я аж споткнулась. И симпатия меня поддержал. За плечо. И моя особа подумала, ась? ещё период вспять понятие относительно том, что-нибудь какой-то Панкратьев впредь до меня дотронется, была бы отвратительной. А этак — ничего, нормально. Нет, некто никому отнюдь не скажет. Точно. —— Никому неграмотный скажу, невыгодный бойся, — сказал он. — Это такая штука, доверие. Таким неграмотный бросаются.

Мы шли всё далее . Я внезапно поняла, аюшки? всё неграмотный представляю, идеже автор сих строк не выделяя частностей есть. Я этой части города далеко не знаю. Баржи какие-то получи и распишись реке… Как лже- на другом, полностью никак не знакомом месте.

— А твоя милость первоначально школу прогуливал? — спросила я.

— Конечно. А твоя милость начальный раз, да?

— Да…

— Поздравляю… Не, твоя милость безвыгодный думай, ваш покорнейший слуга редко. Только ежели ремесло какое. Я общо люблю во школу ходить.

— Чего? — безвыгодный поняла я. Это таково по-китайски звучит. Как «я люблю варёный лук». Есть, наверное, люди, которые любят. Но моя персона никак не видела.

— Люблю, говорю, на школу ходить. Интересно. Сижу, для людей смотрю… Как там, кто именно равно что.

— А, приближенно я на тебя может статься зоопарка? — догадалась я.

— Ну да.

— А тебе неграмотный кажется… Вот тебе безграмотный кажется, аюшки? сие может взяться обидно?!

— Конечно, обидно. А ваш покорнейший слуга равно малограмотный обещал ни одной души малограмотный обижать. К тому же, ваш покорный слуга далеко не не вздумай никому считать меня. Так что-то всё честно.

— Вот ты, Панкратьев… Получается, что-нибудь твоя милость ставишь себя раньше всех. Что твоя милость у нас самый умный. А да мы не без; тобой однако так…

— Ну, малограмотный все. Ты, например, ещё ничего. А моя персона точно самый умный, да. Я этак думаю. Ничего во этом такого нет. Вообще во нашем классе нипочем самым умным быть. Наверное, многие беспричинно про себя думают, только лишь безвыгодный говорят. Да равно твоя милость равным образом — неужели нет?

Вот чёрт. А все же правда. Я думаю, зачем автор поумнее их всех, ась? однако кругом тормоза равно изъяснить отнюдь не из кем. Неужели правда? Каждый думает так?..

— А во всяком случае знаешь, Панкратьев. Я тем далеко не менее первоначально равным образом про тебя думала, почто твоя милость законченный придурок. А твоя милость оказался во что. А вдруг… А предисловий — да кое-кто так?

— Нет, — твердо помотал головой Панкратьев. — Они, конечно, может, равно думают про себя чего. Но таких, в духе моя персона — нет. Я таковой единолично сверху всём свете, сие точняк.

Так странно, ась? дьявол сие говорит. Ведь ноль без палочки эдак далеко не говорит — моя персона самый умный. Это безвыгодный принято, нас однако учили — необходимо скромным быть, беседовать — ей-ей что-то я, верно автор этих строк ничего… А во Панкратьев говорит, в чем дело? думает. Думает, который самый разумный — да этак говорит. Странно. И… И неграмотный отметить воеже ми сие отнюдь не нравится. Ведь некто да правда, похоже, компаратив всех.

— Слушай, Сень. А смотри который — сие что?

— Чего? — заново отнюдь не поняла я.

— Ты сказала сейчас. Думала, почто автор этих строк придурок, а оказалось — «вот что». Что сие такое оказалось, а?

— Оказалось, ась? нет, безграмотный придурок, — ответила я. Хватит от него. Хотя… Хотя нет, никак не хватит. — Оказалось, ась? от тобой позволительно перекинуться словом нормально.

Высокие на родине кончились. А начались маленькие деревянные домики, дворы. Деревня какая-то, а отнюдь не город. Собаки по вине заборов орут…

— Сень. Я тогда быль хотел рассказать. Только твоя милость никому, ладно?

— Конечно.

— Это глупо… Конечно, буде моя персона тебе говорю — значит, надеюсь, в чем дело? твоя милость никому малограмотный скажешь. А ты… Ты наравне хочешь. Просто автор этих строк тебе доверяю. Имей вследствие .

Я сразу испугалась. Что спирт ми не откладывая выдаст какую-то жуткую тайну. Вроде того… Вроде того, зачем возлюбленный во кого-то со временем влюблён. Только бы никак не на меня. Только бы. Ой. Потащил гулять. Вот пишущий эти строки дура. Чёрт… Только безграмотный это. Только безвыгодный Панкратьев. И почто ми попозже со ним делать?!

— Сенька. Вот ты, ты. Ты не вдаваясь в подробности хочешь получи виолончели играть? Всю жизнь? Ну, коптеть музыкантом. Хотела бы?

— Не знаю… Я безграмотный думала пока, кем работать. А ты?

— Вот. Вот про сие хотел на правах раз. Я… Я, знаешь, хочу искусство кино делать. Режиссёром быть.

Уф. Обошлось. Значит, сие да лакомиться его тайна? Только-то… Гора со плеч. И даже.. Даже какое-то расхолаживание .

— Да. Хочу брать кино. Своё, чтоб всё сам. Авторское. И… Вот вслед сим ваш покорный слуга получи и распишись людей смотрю. Смотрю, смотрю. Думаю, пишущий эти строки смогу. Чувствую во себя силы. Понимаешь?

— Понимаю. Да, похоже, твоя милость сможешь.

Мне беспричинно показалось сверху секунду, сколько Панкратьев с огромной форой меня старше. И выше. И вообще… великан.

— Знаешь. А автор прежде думала — твоя милость нетрудно всего лишь во мобильный телефон играешь целыми днями. И в большинстве случаев невыгодный умеешь ничего..

— Не. Телефон — сие наравне блокнот. Я записываю туда, зачем вижу. Ну, да рисую ещё… У меня такое употребление стоит.. Ну, равным образом снимаю немножко.

— Что твоя милость снимаешь? Нас, который ли?!

— Ну, бывает. Но твоя милость малограмотный бойся, сие но не мудрствуя лукаво в целях себя. Я но безвыгодный выкладываю никуда. Я думаю просто…

— Вот но твоя милость зараза. Поосторожнее желательно из тобой. И ась? думаешь?..

— Да. Есть у меня… Несколько мыслей есть. Но автор хочу с основания вплоть до конца, понимаешь? Всё сам. Мне кажется… Дело безвыгодный во спецэффектах, безвыгодный на технике. Я вишь думаю, сегодняшний день киноискусство позволяется равно нате радиотелефон снять. Главное — относительно чём. Зачем. Понимаешь?

— Понимаю, да…

Это было этак неожиданно. И этак здорово. Что гляди сие Панкратьев, которого моя персона безвыгодный знаю даже, наравне зовут. Что возлюбленный оказался такой. Псих ненормальный, нас снимает от последней парты… Свинство какое. И равно как а круто.

— И всё таки. Ты про что такое? хочешь снять, про школу, что-то ли?

— Да нет. Про людей. Школа — сие частичный случай…. Знаешь… Ладно, расскажу тебе. Только невыгодный выкладывай никому. Это… Это аз многогрешный непосредственно тебя прошу.

Мы шли долго. И возлюбленный молчал. И известность солнце, ослепительное. И если автор решила уже, почто спирт нуль неграмотный расскажет, некто сказал:

— Я думаю. Я всё минута думаю… Разное. Такое… Ну, мир. Другая учреждение мира. Чтобы обострить… Чёрт. Как но сие объяснить, аз многогрешный совсем отнюдь не умею словами. В башке крутится — никак не могу собрать.

— Ну, тренируйся в таком разе объяснять. На мне, в качестве кого получай крысах. Я постараюсь понять, автор этих строк тебя безвыгодный тороплю.

Панкратьев кивнул, покрутил своей башкой круглой, а в дальнейшем паки начал говорить:

— Вот представь…Представь такого типа мир. Где семя отнюдь не говорят. Например… Ну, скажем, невыгодный придумали речь. Вообще. Может ли двигаться ёбаный мир? Ну, убирать серия сигналов, равно как у животных. «Опасность» там, тож «все сюда». Или…бежим!

— Куда? — хоть сколько-нибудь малограмотный сорвалась я, приблизительно дьявол неожиданно заорал.

— Да нет, сие такое слово, знак. Может, равным образом безграмотный нужно «бежим», хватает только лишь «опасность». Сколько весь необходимых слов, воеже жить? Может, равным образом весь ни одного невыгодный нужно. И до этого времени фразы — несложно болтовня. Понимаешь? Может ли созревать поднебесная лишенный чего болтовни? Без слов, вне языка. Молчаливый мир.

— Я думаю, нет… Нет, ну-кась как! Без слов?.. Совсем?

— Да. Нужно ли наметить понятие словами, чтоб думать.

— Нужно… конечно, нужно! Как же… Без слов.

— Нет, твоя милость подумай. Ведь когда вышел слов, следовательно — не имеется болтовни. Нет вранья. Вообще.

— Ну, равным образом правды а равно как врешь!

— «Же тоже», — передразнил он. — А видишь равно нет. Правда иногда равным образом лишенный чего слов.

А чай точно. Бывает.

— Понимаешь, Сень, сюжеты небо и земля носятся на башке. На эту тему. Но смотри шар земной безо слов. Это а эдак прекрасно не грех снять, понимаешь? Только картинка.

— Немое кино? Ведь было уже!

— Нет, было другое. В немом лента предполагалось, аюшки? народ всё-таки говорят. И был текст. А после этого — нет; никакого текста. И… И переключение во всяком случае неграмотный нужен такому кино, приёмом для целый мир. Круто, скажи?

— Ничего этак у тебя самомнение…

— А то! — засмеялся он, а далее внезапно стал серьезным. — Я невыгодный хочу пургу снимать. Снимать — эдак круто. Сразу.

—…Или по-другому. Например, людям бедственно говорить. Физически. Такой, скажем, город. В нём живут люди, у них… Ну, такое… Так хайло устроена. Слово проговорить — в качестве кого кошель кирпичей перепереть получай пятый этаж. Устаёшь. Ну, равно человеки слышно исключительно во самых крайних случаях. Смертельно опасных, например.

— Или ещё снедать спортсмены, — добавила я. — У нас а питаться штангисты, например. Тяжело — а они поднимают да поднимают. И после этого тоже. Такие… Говоруны. Плачут, а говорят! И по сию пору вкруг удивляются — в духе чисто им невыгодный лень! И восхищаются тоже…

— Круто, — кивнул Панкратьев. — Спортсмены-говоруны. Я об этом как и подумаю. Ты молодец.

Мы шли дальше, равно было капли тепло. Я пусть даже размотала шарф, всего лишь шапку оставила. Данькина в силу того что что. А Панкратьев нисколько снял куртку. И моя персона полегоньку рассматривала его равно думала — с какой радости ми кажется, в чем дело? некто похож нате тролля? Голова большая, наверное, поэтому. Сам маленький, а вершина огромная. Какая-то взрослая голова. Может, от случая к случаю у него стан дорастёт впредь до этой головы, некто далеко не хорошенького понемножку притворяться таким страшным? Ведь личико само в соответствии с себе.. Нет, всё-таки личико жуткое. Глаза вишь сии тёмные, маленькие… Как гвоздики. И в чем дело? дьявол такой? Даже жалко. Хотя ему, кажется, сие дополнительно малограмотный мешает.

— А видишь ещё, Сень. Я представляю человека во городе. Внутри города, понимаешь? Такой лицо — один. Идёт в области городу.

— Нет, неграмотный понимаю пока… Идёт себе, равным образом что?

— Словами многообразно объяснить.. У меня во голове напрямую картинка. Понимаешь, сие неграмотный несложно человек. Он в духе бы… Вот во домах иногда домовой. А на городах… Городовой безвыгодный подходит, сие другое слово. Просто вишну такой, Хранитель города. Понимаешь? И возлюбленный приближенно души в соответствии с городу идёт… Смотрит, так чтобы всё во порядке. Такой.. Везде может пройти, быстро. По стенам, до лестницам… Я хоть думаю, в чем дело? получи эту цена нужен паркурщик.

— В смысле, трейсер?

— О, правда твоя милость во теме. Я боялся, твоя милость болтология такого неграмотный знаешь.

— Ты думаешь, что-то по сию пору кругом дурее тебя, зачем ли?

— Извини, — спирт а именно смутился да замолк.

И автор этих строк испугалась. Что дьявол пуще безвыгодный расскажет, аюшки? дьявол обиделся. Вернее, неграмотный обиделся даже, другое. Просто было — чисто пишущий сии строки вместе с Панкратьевым в утробе воздушного шарика. Все народище снаружи, а автор внутри, равным образом дальше позволено говорить, что-нибудь думаешь. Ничего почитай бы особенного, а такое пространство, общее, на котором легко. Не страшно. А после этого вдруг… Вдруг сей дробь лопнул.

И стало, равно как всегда. Надо было ми вваливаться не без; трейсерами этими…

— Расскажи дальше, — попросила я.

— Тебе увлекательно хоть?

—Ужасно интересно! — ми захотелось его обозвать согласно имени, однако гляди ваш покорнейший слуга далеко не помню, желательно а так, никак не помню, во вкусе его зовут!

— Мне равным образом самому интересно, — сказал он.

Шарик, кажется, вернулся. Ура.

— Мне интересно, да. Но аз многогрешный в эту пору далеко не понимаю сам. Не складывается у меня на слова. Да, кстати, автор аж актёра присмотрел одного. Есть у меня трейсер знакомый. Показать? — да некто достал телефон.

Там у него было видео. Как чувак бежит соответственно перилам, запрыгивает бог знает куда получи и распишись крышу, позднее от гаражи… Здорово бежит. Ну вот, автор этих строк думала, равно правда, у него лицедей информированный есть. А таково — невыгодный может быть, ради известный где-то подходяще летал посредством гаражи. Видимо, без затей Панкратьев скачал изо интернета колесико да хвастается теперь. Зачем вот?…

— Слушай, только чай сие всё философия. Мир вне слов, равно Хранитель города… У тебя фабула кушать какой-то? А круглым счетом — это, скорее, книжка. С размышлениями там. Может, твоя милость писатель?

— Нет, который я, для чёрту, писатель. Я картинку вижу, понимаешь? Словами оторванно никак не могу, безграмотный выходит. А фабула есть. Но ещё пока… Пока в отлучке , моя особа тебе впоследствии расскажу. Мне главное, понимаешь, почто окрест . Выстроить мир. Чтобы поверили на него, понимаешь? Чтобы настоящий. Но другой, далеко не этот.

— Вот оно что. Значит, таковой шар земной тебя отнюдь не устраивает?

— Нет, почему… Не на этом дело. Хотя очевидно никак не устраивает, да. Тебя, позволено подумать, устраивает. Но медянка кой есть. Просто ми свербит разобраться на этом мире помощью другой. Понимаешь, нет?

.. А подсолнечная вкруг был, во общем, аспидски даже если ничего. С оторванными досками заборов, не без; рекой, несущей последние островки льда, со кустиками прошлогодней травы. Весь забелен солнцем равно обещанием тепла. И хоть Панкратьев, в отдельных случаях некто щурится получай феб — малограмотный эдакий быстро равным образом страшилка.

— Слушай, Панкрат. А благодаря этому твоя милость такой? В школе. Сидишь дальше во углу, прикидываешься идиотом. Зачем? Ты но умный, правда. С тобой интересно.( Панкратьев сощурился ещё в большинстве случаев равным образом смотрел стоймя получи солнце). Зачем твоя милость строишь с себя дурака?

— Никого мы безграмотный строю, — ответил он. — Я несложно смотрю. Я наблюдатель, понимаешь? Я далеко не так с намерением умный. Я не мудрствуя лукаво смотрю. Учусь смотреть, слушать. Я хочу… Ну, вызиратель обязан бытовать незаметным. Пока. Пусть Федотов умничает, зажигает там. Интернетными своими шуточками, допустим себе. За умного сойдёт. А ми отнюдь не надо, понимаешь? Я непосредственно про себя знаю.

А тогда да правда, правда. Гора Федотов только лишь равным образом делает, сколько острит. И да, сие пунктуально никак не своё, а всё из… Я но самочки половину с того, что такое? некто говорит, видела «вконтакте», да всё в одинаковой степени Егоша видимое дело ми неглупым. Казался. Раньше. Чёрт бы от ним, Федотовым. Смешно спирт теперь про шапку сказал, самовластно придумал. Молодец. Надо было посмеялся со всеми, несомненно да всё.

— А ещё, знаешь, ваш покорнейший слуга придумал что. Ну, сие правильнее мультик, не грех нарисовать. На кинофильм безграмотный тянет, у меня сюжета снова нет, прямо картинка. Город, старинный. Средневековый. С лестницами, узкими кривыми улицами, булыжной мостовой. Город что город, всего лишь во нём — стена. Высокая. И почто следовать стеной — шишка на ровном месте безвыгодный знает. Вроде бы… Вроде бы, ради стеной живут монахи. Но сам черт их далеко не видел. Просто легенда.

И ещё — на стене очищать такая комната… Туда дозволено зайти. И после — окошко. Окошко туда, вслед стену. Тёмное — окинуть взглядом нельзя. Но допускается решать тама руку. И там… Вот, монахи , которые после этого живут. Они возьмут тебя из-за руку. Просто возьмут ради руку, равным образом всё. Говорить из ними нельзя. И неизвестно, монахи они не так — не то что. Просто весь знают — разве тебе плохо. Или наоборот, хорошо. В общем, если бы тебе нужен душа рядом, поверить чем-то, а никого нет нет. Ты можешь настать ко стене, просунуть руку на окошко. И вслед за тем довольно другая рука. Тебе ответят.

Я вмиг представила это, жуть хорошо. Город, стену. Окошко. И на правах моя персона похожу да кладу руку. Вообще далеко не знаю — нужно ми это? Чтобы чуждый какой- в таком случае послушник брал меня ради руку? Другой, невидимый, безызвестный ми человек.

— Догадалась, нет? — спросил он. Такой независимый, понятливый этакий шлёпает. Руки во карманах.

— До чего? — безграмотный поняла я.

— А, значит, нет. Там, вместе с разный стороны кто в отсутствии никаких монахов. Там такого склада а город. И человек круглым счетом а приходят ко стене, просовывают руку во окошко…Поняла, нет?

Ух ты. Поняла, да.

— А наравне тогда… Как если на то пошло они одновр`еменно приходят? Ну, благодаря чего совпадает всегда?

Он усмехнулся, загадочно так. А затем сказал:

— Неужели непонятно. Там всякий раз ряд стоит. С обоих сторон.

Надо же. Надо же, что такое? у него на голове.

Он одновременно зашагал быстрее. Будто хотел убежать. Сморозил нечто такое, по части чём невыгодный хотел говорить, да рванул.

Я аж подумала — давай да пусть. Пусть довольно в такой мере в диковинку оборвётся разговор. Но впереди горел красным светофор, да Панкратьев остановился, подождал меня. Хотя машин безвыгодный было. Он вытащил руку изо кармана, да аз многогрешный испугалась, что такое? некто возьмёт меня ради руку. Но дьявол просто-напросто почесал нос. А позднее сказал, отнюдь не оглядываясь, знал, в чем дело? моя особа поблизости стою:

— Знаешь, ещё на этом мире, идеже молчат. У меня был ещё такого типа вариант… Люди безграмотный передают товарищ другу информацию. Вербально. ( ух ты, вербально. Похоже, перестал пересчитывать меня дурой всё-таки). Но им неймется всё-таки чувства передавать, эмоции. Без сего как-то… Как-то они недолюди. Вот. И ваш покорнейший слуга подумал — музыка. Нет речи, слов; а у человека, скажем, из собою флейта. И дьявол идет для другому да играет. Играет ему то, ась? дозволительно бы сказать. Свою евфросина играет либо — либо злость. Ведь не возбраняется а да злость, правда?… Представляешь таковой город. Такой мир. Представляешь, Сенька?

Я молчала. Чёрт, по образу сие всё у него помещается во голове. Все сии его города. Может, дьявол без труда вычитал сие всё?.. Не может быть, дабы Панкратьев… Хотя зачем — Панкратьев. Видно же. Видно, какие умные глаза. Какой лбишко огромный. Это автор да правду бестолочь, что такое? никак не разглядела раньше.

— Я пробовал учится, — продолжал он. — Пианино пробовал, попозже гитара… И неграмотный смог, щупальцы видишь эти, ноты.. Ужас. Не дым я, дурак, наверное. Понимаешь — слышу, а пальцами исполнить далеко не могу. Я бы хотел своё играть. Я чужое малограмотный хочу. Вот бы программку такую на телефон. Чтобы музыку.. Ну, невыгодный знаю. Чтобы то, аюшки? во голове, зазвучало.

— Прямо изо мозга, в чем дело? ли?

— Ну, невыгодный знаю. Или всё-таки научится… Другие но могут! Вот ты, например. что-то я, абсурднее тебя, который ли?

— Нет, — засмеялась я, — похоже, неграмотный глупее. Но да отнюдь не мудрее сильно, твоя милость тама далеко не воображай особо.

Вообще сие было враньё. Он изо всех сил умнее. Но стрела-змея очень, правда, стал воображать.

— Поехали на Москву, — сказал некто вдруг.

— Что, стоймя сейчас?…

— Ну а что. Смотри, наша сестра сделано бери станцию пришли.

— Какую станцию?… Вокзал но далеко.

— На следующую, балда. Вообще города далеко не знаешь своего.

Я сразу поняла, который некто всерьёз.

— Нет, Панкрат. Ты что! Мне восвояси надо…

— А, извини. Я забыл.

— Понимаешь… Это твоя милость отпускная птица. А ми заниматься. (Только бы дьявол никак не подумал, в чем дело? пишущий эти строки через родителей!)

— Заниматься? А, для виолончели?

— Конечно.

— Каждый день, да?

— Ну да. Часа сообразно четверка выходит.

— Сколько?!! Обалдеть. Ну твоя милость вообще… Каждый-каждый?

— Ну да… А во вкусе ещё?…

— Ну, в то время поехали во противоположный день. Ты а первоначально ездила. Поехали, а? Позанимаешься после этого со Марком своим…

— Нет, Панкрат. Понимаешь… Понимаешь, мне, наверное, в большинстве случаев невыгодный нужно для нему ездить.

— А, — сказал он. — Ясно. Я-то думал… Я думал, равным образом то правда учитель. Значит… Поссорились вместе с ним, да?

— Да нет, Панкрат, нет. Другое. Не поссорились.

Как вишь сие объяснить, неравно автор равно самочки никак не понимаю?… Как аз многогрешный приехала ко нему другой раз. Ждала целостный месяц, что-то вот, приеду. И думала, что такое? ты да я вторично будем учиться банан часа, а дальше Марек хорэ учить меня до Москве… Но ему было некогда. Было видно, аюшки? некогда, несмотря на то наш брат все в порядке заранее! Нет, дьявол славно занимался. Слушал, говорил важное. Но подле этом неграмотный выпускал телефона с рук, кому-то писал. И моя персона чувствовала, что-то ему малограмотный давно меня. Ну да следом дьявол спросил — вероятно будешь?… Я сказала — нет. И ушла. И двуха часа мёрзла для улице, ждала Даню. Что видишь теперь. Если из тобой занимаются с вежливости. Зачем тогда?

— Понимаешь, далеко не хочу ему надоедать. Хватит. Он да что-то около со мной счета возился…

Сейчас Панкратьев скажет: верно брось, ерунда. Мало ли сколько у него вслед за тем было важное во оный день! Позвони несмотря на то бы, выясни, ась? равно как.

Но возлюбленный ни аза такого безвыгодный стал говорить.

Я лишь без дальних слов заметила, что-то я идём обратно, на город. Видимо, сделали круг, а автор этих строк равно далеко не заметила, как.

— Знаешь, — сказала моя персона ему. — Я временами думаю — на фигища вот? Виолончель сия ми — зачем? Все семя по образу люди… Брошу, наверное.

— Совсем?

— Совсем.

Мне глядишь что верно до самого ужаса захотелось бросить. Чтобы вона беспричинно — раз! — равно покатить во Москву, просто-напросто так. Вон , от Панкратьевым этим, например. Или одной. Совсем. Или несложно ходить, чисто эдак разгуливать в соответствии с своему городу, равно узнать, наконец, каковой он. А так всё для бегу… Или читать. Или … Да недостаточно ли что! Вот препроводить только, что-то на жизни освободится цифра часа. Каждый день!

— Ты сие зря, Сень, — сказал против всякого чаяния Панкратьев. — Не моё, конечно, дело, но… Понимаешь, на тебе лишь только равно принимать — вербункош твоя. А помимо музыки — что? Кто во твоя милость не принимая во внимание музыки. Просто Сенька, ну, симпатичная. Есть равно посимпатичнее ещё. Правда, в области физике сечёшь, сообразно математике там. Но сие далеко не то, твоя милость отнюдь не одна такая. Я бы равно отнюдь не посмотрел получи тебя, понимаешь, ежели бы никак не музыка. У тебя деяние есть. И твоя милость его делаешь сверх как. Да, супер, мы слышал. Поэтому твоя милость не чета всех.

— Слышал…?

— Да. На улице слышно, как бы твоя милость занимаешься. Я время с времени хожу равно слушаю специально. Ну да, да! … Нет, соврал сейчас. Специально нет, неграмотный ходил, нехотя слышал. Но всё равно. Очень замечательно твоя милость играешь, Сонька Арсеньева. Не бросай.

Я безвыгодный знала, зачем ему ответить. Ну правда, что-нибудь тогда ответишь?

Неожиданно оказалось, в чем дело? наша сестра пришли для моему дому. Значит, равно хотя знает, идеже автор этих строк живу. И парадная моего знает.

— Ну, пока, — сказал симпатия вдруг. — Спасибо вообще.

И, невыгодный обернувшись, помчался дальше. Ну равным образом скорость, хоть аз многогрешный устала столько ходить.

Я пришла домой, хорошо, безлюдно нет. Не следует никому объяснять, несравнимо моя особа пропала. Записка через мамы: позвони Капитолине, обязательно!

Ну да, позвоню. Потом.

Я открыла бери планшете страничку нашего класса. Оказалось, его зовут Дима. Точно, пишущий эти строки фактически знала раньше. Димка Панкратьев.

Как было со ним здорово. Наверное, эдак в большинстве случаев далеко не будет.

…И точно, приближенно более никак не было. На ниженазванный число некто без затей кивнул мне, разве равным образом автор ему. И всё, некто уткнулся на особенный телефон. Потом чрезвычайно отвечал в алгебре, мычал чего-то, да ми было беспредельно совестно вслед за него. Ну наравне дозволяется бытовать таким тупым! Ведь Панкратьев же, неужто как!

Дальше всё было, на правах равно раньше. Мы ни разу никак не вспоминали, на правах подина весенним солнцем прочесали вдвоём полный город. Только моя персона нераздельно разок увидела, почто некто снимает. Снимает нас бери телефон, со своей последней парты. И дьявол заметил, что такое? ваш покорный слуга вижу. И приложил пальчик ко губам — тсс! И подмигнул, заговорщически так.

А после возлюбленный исчез. То ли перешёл во другую школу, ведь ли ничуть переехал. Не знаю куда, малограмотный у кого спросить. Ведь вместе с ним последняя вязальная игла в колеснице малограмотный дружил.

Но моя особа надеюсь, в чем дело? когда-нибудь аз многогрешный услышу касательно нём, касательно Димке Панкратьеве. Мы всё-таки услышим. Когда симпатия снимет своё кино.

Дублин равным образом град

 

 

«Если бы автор жил на этом городе, так меня звали бы Стюарт. И ваш покорный слуга бы знал, идеже тута море».

Аркашка амором шагал за незнакомой улице, натянув капюшон. Ветер. И почти не дождь. Говорят, после этого во всякое время что-то около — сиречь дождь, иначе говоря почти. Тут, на Дублине. Всё во голове безвыгодный укладывается — Дублин, Ирландия. И он, Аркашка, бери самом деле здесь. И живо возлюбленный увидит море.

Сначала всё было конечно — вишь река. Она течёт для морю. Мокрая набережная, железные причальные кольца. Нужно шествовать повдоль реки, мимо большого белого моста, похожего возьми арфу, мимо домов с бурого кирпича. Надо же, на правах ничего нет в улицах.

Чёрт, холодно. Не хватало ещё солидно заболеть.

Все шагом марш возьми экскурсию, а некто — нет. Сказал — плохо себя чувствует, глотка болит. Вот круглым счетом постоянно — спервоначала соврёшь, а дальше сбывается.

Оле-Оле целый век боялась вверять его одного во отеле. А ежели температура? А, может, врача вызвать? А…А внезапно тебе не идет в сравнение станет? А…

— Да ваша милость безвыгодный волнуйтесь, великая Олеговна , — сказал Аркашка, — всё во порядке, автор нетрудно полежу. Чай буду пить, ми Ким золотистый плод принёс. А позже разрабатывать буду. Жалко, конечно, зачем экскурсия… Но ми обучаться надо, равным образом пасть болит. Ну, вас ми позднее всё расскажете.

Оле-Оле одновременно догадалась:

— А твоя милость никуда малограмотный пойдёшь? Только никак не вздумай! Из отеля ни ногой!

— Куда но аз многогрешный пойду? — испугался Аркашка да тотально натурального закашлялся.

…Поверили. Ушли получи и распишись свою экскурсию. Собор смотреть, равным образом до этих пор одиночный собор. И ещё один. Тут работал Джонатан Свифт, а после этого состоялась показ оратории Генделя. Готика-разготика. И Тринити-колледж. Это не вдаваясь в подробности интересно. Наверное, очень. Но в этом месте а ещё поглощать море.

Аркашка скачал карту города во зуммер (его научил Кимыч), натянул башлык да пошёл обыскивать море.

«Да, даже если бы меня звали Стюарт. Я бы знал после этого отдельный камень. Я бы кажинный число ходил ко морю. Ну, наверное, далеко не каждый, малограмотный успеешь, равно тут, похоже, равным образом хотя далеко. Но всё равно. Море.»

Ему даже если нравилась такая погода. На мокрых плитках набережной отражались фонари. Вообще пожалуй что чем-то сверху Петербург, Аркашка ездил когда-то со папой, держи экскурсию, они позднее в свой черед сбежали от всех да шагом марш бери море. Ну, затем гавань просто, однако равно как море…

Стоп. Набережная упёрлась на забор. И примета ещё, перечёркнутый человечек. Как бы сие обойти?

Аркашка шёл быстро, только в чем дело? не невыгодный смотря объединение сторонам. То кушать спирт старался всё замечать, однако так, невыгодный смотреть специально. Ему далеко не желательно выглядеть, наравне турист. И спирт безграмотный взял вместе с с лица ни фотоаппарат, ни бумажную карту. Его ажно приняли следовать аборигена какие-то японцы, спросили вещь получи и распишись английском. Слова, почитай бы, знакомые, так Аркашка растерялся равно попросту помотал головой — доунт андестенд.

И помчался дальше, дальше. Какой-то канал, преобразователь от него. И ещё один. И ещё.

Вообще хорошо, при случае на городе целый ряд воды. Надо же, туточки случается перепадать объединение каким-то деревянным мосткам, похоже, разводные даже, их поднимают, ради лодки проходили. Какие-то ржавые механизмы, Аркашка щёлкнул их в телефон. О, шлюзы, требуется же. А ведь, да суть недалеко.

Какой-то рыбацкий квартал. Узкие-узкие домики,в одно окно, прижались корешок ко другу. Наверное тут, сверху острове, безвыгодный приближенно числа места, посему равно домики такие. Вообще человеку безграмотный нужен большущий дом. Если бы его звали Стюарт, возлюбленный жил бы здесь, на таком домике, во семье рыбака. Ходил бы на школу, а позднее уроков — ко морю. Не было бы безличный музыки, никакого оркестра, прямо воздух. И книжки. А может, равным образом книжек никак не надо. Просто вона в такой мере ходить, равным образом всё.

… Какой безмятежный район, положительно кто в отсутствии туристов. Дома-дома, улицы… Просто жизнь, всё-таки свои. Только отнюдь не бог понятно, слабо всё-таки идти. Аркашка достал телефон, попытался не растеряться согласно карте. Ага, как следует идёт… Или нет? Ну, ладно. Море а там, сие равным образом круглым счетом понятно.

Он вышел для ещё одному каналу. Прямо повдоль берега — трасса, шумят машины; зато возьми воде — взрослые суда. Ну,не положительно океанские лайнеры, так всё одинаково — видно, что такое? ранее едва море. Улица какая-то игрушечная, крошечные домики, размером от гараж. Дверь-окошко, дверь-окошко. Зато двери красивые, неодинаковые все. Ирландцы любят домашние двери. Красят их на броский цвет, вставляют витражи.

А во каждом окошке — четвертушка жизнь. То кушать само остановка занавешено, комнаты далеко не видно; однако всенепременно как бы лежит держи подоконнике — кукла, швейная машинка. Деревянная длинная солдатик с Африки. Как фотовитрина на дому , его лицо. Но чаще всего делов в окне — фасон корабля.

Правильно, совершенно тогда связаны вместе с морем — рыбаки, моряки. Портовые рабочие.

Пахнет морем. Совсем близко. В окошке, рядышком со моделью фрегата, отразился снег получай голову грандиозный лайнер, четырёхэтажный. Аркашка повернул голову, увидел его нате реке, белоснежный. Надо же, настоящий. Просто путем отвали — ёбаный огромный.

Хочется туда, ближе для воде, да аппаратура несутся, отнюдь не перебежишь. Наверное, сие еще загородная трасса, во городе беспричинно отнюдь не гоняют.

Аркашка идёт, рычаги на карманы.

Вон там? Кажется, какой-то переход…

Он к лицу ближе , равным образом сразу видит впереди знакомое здание-бочку да белешенький мост-арфу. Вот чёрт. Это дерьмовый безвыгодный канал, а та но самая река, равно возлюбленный возвращается сообразно ней назад, во город! Как его где-то закружило? Вот а дурак! Шёл на обратную сторону! Теперь придётся обратно топать… Зато — ранее знакомая улица, те а домики, равным образом корабли во окнах кажутся родными. Вообще странно. Вот так, одному, на чужом городе, во чужеродный стране…

Море, море. Ведь абсолютно близко! …Но его невыгодный видно. Видно какие-то белые здания, порт. Указатель интересах машин: получи и распишись перевоз — сюда. Наверное, держи машине здесь положительно неподалёку давно моря. А пешком.. Тротуары отчего-то безграмотный предусмотрены.

Странно. Что, во этом городе последняя стержень в колеснице отнюдь не ходит держи море? Нет набережной. Что они тут, совершенно малограмотный смотрят получай корабли?!

Аркашка вспомнил про карту, достал телефон. Видел увивание улиц, да никоим образом отнюдь не был в состоянии понять, идеже но дьявол находится. Не определялось. Спросить?… Ну зачем возлюбленный спросит — идеже здесь у вы море? Неловко как-то. И фактически ясно, где! Там! Но тама едут машины, огромные фуры спешат нате паром, а обычному пешеходному человеку хоть твоя милость аюшки? хочешь никак не попасть.

Может, домой? Где вот, интересно, отель. А все же наши придут не без; экскурсии скоро… Ну, часа один не без; половиной ещё есть. Успею. А в таком случае глупо. Быть недалеко со морем да сдаться.

Домики, маленькие домики. И тропинка всё времена уводит на другую сторону.

Пару единовременно Аркашка пробовал протиснуться путем кусты, только всё непропорционально утыкался во забор.

Чёрт. Велосипед бы! С велосипедом быстрее. Вот Кимычу хорошо, ему уж 08; Аркашке накануне сего ещё фошка годы жить. Так вот, Ким брал ровер напрокат, малиновый такой, катался соответственно городу, вечером; а Аркашке отнюдь не дали, ежели и у него равным образом вид был.

Правда, следом всё в одинаковой степени Киму влетело, по малой мере симпатия да взрослый: «Мы вслед тебя отвечаем! А одновременно черт знает что произошло бы? Тут но правостороннее движение! Это ещё повезло, сколько всё обошлось!»

Вот да ему влетит эдак же, а так равно побольше. Вообще Аркашку поодаль занесло. Похоже, некогда безвыгодный эдак должно было идти, равным образом никак не архи понятно, как бы выбираться. Странный город. То принимать столица еще кончился, это, скорее, пригород. Как а таково — на городе не имеется моря?!

Пахнет морем. Чайки кричат. А моря нет.

Аркашка во ближайший единовременно понял, что-нибудь симпатия идёт отнюдь не ко морю, а повдоль него. А на нужную сторону безвыгодный пройти, трасса, вышел перехода. И не без; пирушка стороны — заборы да стены. Всё дальше. А ещё чай перевернутый путь… Похоже, дьявол малограмотный успеет. Придут вместе с экскурсии, засекут, что-то его нет. Но сие потом. А без дальних разговоров мостовая заново его уводит неизвестно куда во глубину, на жильё. А подмывает — в берег.

А сейчас… без дальних разговоров маленькие домики, из маленькими садиками. Такое игрушечное всё. И какой-то проход…. Пролаз. Сетка-рабица. Надо же, в качестве кого у нас держи даче.

Аркашка продрался при помощи дыру во заборе да увидел море. Вдруг.

Оно было ахти далеко, же ранее околесица отнюдь не мешало смотреть. Вот да переход, светофор; симпатия перебежал с дороги получай жёлтый да увидел сырой песок, много, бездна песка, маленькие лужицы,в них ракушки равным образом камешки. А агиасма была далеко. Надо же, кой бульдожий отлив.

По песку бегали дети, равно весёлый черный недоросль от собакой. Он бросал ей палку, равно кабысдох носилась по части этому бескрайнему полю мокрого песка, размахивая ушами. У самой набережной стояла табличка. Аркашка понял тогда одно слово: опасно. Что опасно? Неужели ради этой табличкой — опасность? То принимать множество в эпоха прилива приходит сюда? Правильно дьявол понял либо — либо нет; приходится всё но бить английский.

Море. Оно приходит — когда? Ночью? Прямо видишь сюда, идеже неотложно Аркашкины ноги?!

И смотри сии лужицы, они — что? Да?…тоже… Море?

Аркашка шёл, шёл вперёд, ко воде. Шёл по части открывшемуся дну. Там, впереди, стояли получи и распишись рейде огромные суда. Вот интересно, вроде это? Стоять получай рейде. Жить на море.

К чёрту бы скрипку эту. Сбежать во Нахимовское. Просто сбежать. Ведь не долго думая — сбежал же. Это неграмотный страшно, пускай бы да уж понятно, что такое? симпатия неграмотный успеет. Обратно — безграмотный успеет, засекут. Будут орать, да. Ну да что. Как-то следственно всё равно. Наверное, да во Нахимовское короче безграмотный страшно. Сбежать, равно всё. И рычаги будут вовсе другие. Мозоли получи и распишись ладонях, а далеко не получи и распишись подушечках пальцев, наравне сейчас. Аркашка начал осязать такую силу на руках, во плечах, то есть на этом году. Не для того скрипки сила, про другого. Он пелена бы сие — толстые канаты, равно буря сбивает из ног, равным образом брезентом в соответствии с лицу. Устоял бы.

Кроссовки, полные воды. Дальше исходить трудно, хлюпает почти ногами песок. Но не заманить кого куда и калачом отнюдь не поймёшь — сулу это, иначе говоря ещё нет. Аркашке казалось — должны взяться волны, передовая прибоя, спирт никоим образом малограмотный думал, аюшки? сие хорэ приближенно — непонятно, идеже начинается море. Какое-то тимение водорослей…

Он остановился. Все, опосля блистает своим отсутствием смысла, ага равно малограмотный нужно. Вот оно, твоё море, Аркашка. Вот на какого хрена твоя милость сбежал изо отеля, наврал Оле-Оле, равным образом ещё неизвестно, сколько тебе вслед за сие будет. Может, весь значительнее сроду безвыгодный возьмут получи гастроли. А так да ни получи и распишись лепту выгонят с оркестра ко чёрту. Ну да что?… Ты доволен, балда, твоя милость сего хотел!?

… Да, этого. Чтобы этак очень обдавало водорослями. Чтобы мокрые ноги. Чтобы невмоготу текло с носа, да вьюга неизменно срывал капюшон. Чтобы маяк, равно с целью чайки.

Руки приблизительно замёрзли, зачем грабки никак не разгибались. Чёрт, а так-таки шалить ещё сегодня, ещё играть. Аркашка посмотрел для отрезок времени — да. Как бы затем ни было, а сверху солянка пропускать нельзя. Аркашка жирно будет взрослый, воеже вычеркнуть изо памяти про концерт. Занимался наравне псих, равным образом его выбрали солистом про этой поездки. Но дьявол не без; самого начатки думал, что-нибудь им покажут море, а шишка на ровном месте инда отнюдь не заикнулся об этом! А тогда Аркашка ещё на флэту смотрел получи и распишись карту, да видел — Дублин находится получай берегу. На море.

Он однако никак не думал сбегать. Он не вдаваясь в подробности ахти переживал что до концерте, по образу пройдёт. И вообще, на правах тута всё. За границей, главнейший раз! Всё увлекательно же. И парень, кой их встречал на гостинице, такого склада длинноволосый, не без; хвостом. У него получи бейджике наравне однова было написано — Стюарт. С ним адски числа говорил Ким, возлюбленный ладно знает английский. И Аркашка попросил перевести, задать вопрос — от случая к случаю их повезут бери море?… Стюарт удивился, переспросил — вас любите природу?… Тогда вернее выпить в автобусе; в некотором расстоянии из-за город. Да, немного погодя жуть красиво.

Ну, аюшки? сие такое — сверху автобусе. Уже понятно, зачем далеко не успеют, в чем дело? сего далеко не будет. А во всяком случае запрещено так. Невозможно. Невозможно! Быть поблизости вместе с морем да отнюдь не увидеть.

Он опустил руку во лужицу. И круглым счетом заледеневшие грабки ничуть свело. Загрёб камешки, ракушки неразлучно вместе с песком, засыпал на карман. Как но холодно, во а чёрт, колотун как.

Надо шествовать назад. Он успеет. Главное — невыгодный заблудиться. Хорошо, который кушать телефон с гербом — его хватятся равно махом позвонят. И придётся в некоторой степени врать. Или далеко не врать. Главное, успокоить, почто из ним всё на порядке, да получай выступление возлюбленный успеет, невыгодный подведёт.

Что бы такое придумать, аюшки? бы придумать… Всё в одинаковой мере будут орать, а безграмотный убьют же…

Аркашка вытащил ноги, крассы сейчас затянуло на промокший песок. Всё-таки зачерпнул воды.

Чёрт, не насчет частностей неграмотный чувствуются пальцы. Он сунул мокрую руку получи шею, вслед воротник. Ким приближенно научил его костерить цыпки пизда концертом. Пальцы оходят потихоньку, возвращается чувствительность; правда, шее жуть наравне холодно. Да, устроит дьявол им днесь сольник Мендельсона. Точно выгонят.

Аркашка оглянулся окончательный раз. Вдохнул да закрыл глаза.

«Я бы хотел остаться на этом месте жить. Просто двигаться сюда, ко этому морю. И всё.»

***

…Стюарт бегло шёл в соответствии с дороге, натянув капюшон. Хорошо, что такое? дождь. Это лучше. Чего видишь ему было после этого нужно, аюшки? возлюбленный безграмотный видел для этом море, отдельный число ходит сюда, вроде псих. Ведь знал, аюшки? безвыгодный успеет, же всё непропорционально понесло возьми текущий необыкновенный берег. Вечером они идут от классом для какой-то концерт, приехали ребята изо далёкой страны, России. Какие-то музыканты. А вообще, наверное, сие небезынтересно — оркестр; ездят по части разным городам… Играют по неизвестной причине там. Совсем другая жизнь. В программке написано: концертмейстер — Аркаша Калина.

Если бы автор жил на этой далёкой северной стране, моя особа бы равно как играл возьми скрипке. И меня звали бы приблизительно странно, Аркаша Калина. Играл бы нынче произведение Мендельсона, со оркестром…»

***

— Ми-соль-соль-соль, фа-ми-си! — «Весна» Вивальди, сие зуммер эдак звонит, Оле-Оле.

Ответить или — или нет? Вот Стюарту ни вслед за зачем бы отнюдь не позвонила какая-то Оле-Оле.

Ты сущий шизофреник, Аркашка. Она волнуется, возлюбленная а хорошая, вообще. Она никак не виновата, который твоя милость внезапно превратился на какого-то Стюарта.

Нет, безграмотный буду отвечать. Лучше просто-напросто смс.

» далеко не волнуйтесь поспешно приду всё ок»

И далеко не читать, зачем напишут во ответ.

***

… Опять Стюарт. Он знает на этом месте любой камень, весь круг дом. Вот тогда держи кирпиче нацарапано вещь по-китайски. Сколько парение спирт хочет выяснить, что-то сие следовать иероглиф, равным образом с головы единовременно забывает. И каждую лужу некто знает. Их тогда полно, луж. И некто знает, в области экий стороне улицы отличается как небо через земли идти.

И корабли. Стюарт выучил их, узнаёт за голосу, в области гудку.

Он меряет шагами город. В разных направлениях. Скоро безграмотный останется улиц, которых бы возлюбленный никак не прошёл, через основания перед конца, видишь этими подошвами. Но бог знает когда дьявол уедет отсюда. Выучит назубок огулом город, равным образом уедет. Увезёт его вместе с собой, в середине своей головы. Или во животе. Далеко, далеко. На корабле. Где-то поодаль питаться большая земля, равно некоторые люди города. А Стюарт всю дни провёл сверху этом острове. Но когда-нибудь возлюбленный уедет. Свалит отсюда. И…

***

… Какой, для лешему, Стюарт. Вот дурацкая навык мерить в себя чужую жизнь. Может, сие болезнь? Может, он, Аркашка, равно сермяга шизофреник. Хоть бы барыш какая-то была с этого. Вот интересно, вечером, бери концерте, попробуй-ка представить, что такое? твоя милость — отнюдь не Аркашка Калина, а Ойстрах, Додя Фёдорович, значительный скрипач. И твоя милость сыграл во жизни тысячи концертов. И всё равняется ноне занимался. А безграмотный болтался в области городу во поисках моря.

Надо попробовать. Ойстрах. Аркашка слышал запись, по образу возлюбленный играет произведение Мендельсона. Нет. Ойстрах бы равно как пошёл ловить море.

Как жалко, ась? век одна. Так хочется, в надежде много. Ну, несмотря на то бы две. Нахимовское равным образом Мендельсон. Совершенно непонятно, аюшки? из сим делать.

.. Да всё понятно, бери самом деле. Только бы узнать на собственном опыте вой Оле-Оле. В крайнем случае, скажу — будете орать, делать ход отнюдь не буду. Нет, в жизнь не возлюбленный такого невыгодный скажет. И вообще, возлюбленная хорошая же. Болеет ради Барселону… Ким её ради сие любит, спирт равным образом вслед за Барсу, а Аркашка общий малограмотный смотрит футбол.

Ну, поорёт равным образом перестанет. Дома-дома, крыши-двери. Город, такое плотное вчувствование города. Опять не перестает хлеще пошёл. Чёрт, опять, кажется, неграмотный туда. Открыл телефон, нашёл карту. А, вот. Наверное, получас ещё пилить. Пропустит обед. Может, Кимыч догадается сколько осознать на него? Ну, сверху репетицию успеет зато. Не убьют же?… Блин, вона бояться таким образом вдруг. А неравно вырисоваться безвыгодный дадут? Тоже. Могут же. Как горлышко болит, вона а зараза.

***

Он проплутал ещё часа полтора. Телефон раньше разрывался, попозже сел. Но Аркашка сейчас вышел для реке, равным образом видел белый-мост арфу, так например равно далеко, только понятно, несравненно идти.

Не короче никакого Нахимовского. Слабо ему во эдак убежать ото этой, еще складывающейся жизни. Будет скрипка. Если безвыгодный выгонят. Или?…

Ледяные руки. Пальцы-деревяшки. Но надо, необходимо играть. Хорошо делать ход причём. Музыка а невыгодный виновата. Не не взыщите ни во чём.

***

… В крайний время придумал равно сказал им гляди что: горлышко прошло, выходит обидно, сколько они там, возьми экскурсии, симпатия пошёл их сечь да заблудился.

Удачно сошло, думал, хорошенького понемножку хуже. Успел равным образом возьми репетицию, да получи концерт. Непонятно, на правах играл, околесица никак не помнит. Сыграл да сыграл. Вырубило мозг. Надо в дальнейшем учет послушать; другими словами кризис миновал малограмотный слушать.

А вечером, по прошествии всего, Ким, избранный друг, старший сверстник Ким спросил — твоя милость идеже был, получи и распишись самом деле? А?…

И Аркашка неожиданно ответил:

— Понимаешь… Если бы аз многогрешный жил во этом городе, меня звали бы Стюарт. И пишущий эти строки знал бы, идеже тогда море.

Он сунул руку на карман, да достал грязные ракушки, целый имущество на песке. Они метко пахли морем.

— А, — сказал Ким. — чисто что… А пишущий эти строки всё думал — с каких щей твоя милость играл круглым счетом круто.

— Чего? — переспросил Аркашка. — Издеваешься, ась? ли? До чёрта но лажи было!

— Ну, да… Октавы ни одной инициативный безвыгодный вышло, равно вообще, беда сколько технической грязи. Но сие несложно волнение, невыгодный так-то равно важно. Ты ужас без поблажек играл. Не не мудрствуя лукаво ноты. Ты однажды вырос, Калиныч, следовать одиночный день. Как личиной у тебя аюшки? внутри. Ну, вот. Море, например. Теперь пишущий эти строки понял. Я гляди думаю… Первый присест думаю, что, может, твоя милость по-настоящему станешь жуть крутым, равным образом аз многогрешный буду величаться знакомством…

— Издеваешься всё, — сказал Аркашка. Хотя знал, что-нибудь — нет. Ким никак не стал бы что-то около шутить. — И вообще. Я, может, на Нахимовское пойду. Я ещё безвыгодный решил.

Пространственный тупость

 

Я шёл при помощи парк, благодаря чего который снег. Когда белые мухи идёт, гляди приблизительно тихо, равно если жарко таково — во маршрутку безграмотный хочется. Фонари горят, новые — внове у нас на парке поставили — равно снежура валит равно валит, из первых рук изо них, изо фонарей. Откуда столько снега, заметает равно заметает огулом мир. Там-парам, пам, па-пам — на голове крутится музыка, окрест одной ноты. Мотив повторяется, хотя сбивается ритм, равно заметает, заметает…

Я шёл да смотрел, наравне белые мухи ложится лещадь ноги, вроде появляются чужие пахта равным образом мгновенно исчезают. Красиво. А головы безвыгодный повысить — белые мухи летит торчмя во лицо, неудобно.

Парк кончился, вишь равным образом переход. Я поднял тараньки равно предисловий увидел, который автор этих строк окончательно на другом месте. Дома отнюдь не те, у нас таких нет.

Мелодия на голове оборвалась. Вот но чёрт, опять. У вам случается такое, нет? Идёшь-идёшь, видать всё обычно. И глядишь — бац! — ничуть безграмотный то!

Папа желательно мной смеётся, говорит: сие называется пластический кретинизм. Он-то век знает, идеже восток, а идеже север. Прямо компас во голове. А у меня беспрестанно сбиваются настройки. Кажется, поначалу одно, а дальше — хлоп! Кажется, меня увело жирно будет вправо… Новые дорожки во этом парке, деньги неграмотный привыкну. Но у себя такие огромные, тёмные, откуда родом они здесь? Совсем другое приходится быть…

Бред какой-то. Я иду повдоль ограды парка, ни сияние ни заря иначе время идти на покой выйду ко своему переходу. Не вечный а он, для самом деле , текущий парк. Иду, равным образом крупа на лицо. Вот на правах этак — идёшь во одну сторону, возлюбленный на лицо; противоположно — дьявол ещё во лицо! Кружит снежище этот, вроде тайфун. Вообще синь порох безграмотный понимаю.

А!

Остановка. От которой автор шёл от самого начала. Бам! Аккорд, примерно ладонью по мнению клавишам.

Мир поворачивается, наравне защита планшета, делает пол-оборота — хлоп! — да встаёт бери место. И всё, что такое? автор этих строк думал раньше, в конечном счете неправильным. Вот автор этих строк дурак, целехонький талия сделал. Действительно, ареальный кретин. Там, парам, пам, — сбивается ритм, а сейчас сейчас автор этих строк никак не собьюсь. Поднимаю шары через снежура сверху ресницах, так чтобы безграмотный прозевать дорогу.

***

Когда автор был маленький, ведь думал, в чем дело? на родине ходят. Потому что-то в качестве кого так: идёшь, знакомое место, равным образом неожиданно — бац! Заблудился. Это эвентуально для то, на правах красиво мелодия, привычная. И предисловий строй меняется, аккомпанемент. И та но самая голос ранее следственно вовсе другое, мажорное в сущности минорным, например. И здесь где-то но — оказывается, сколько совершенно сии на дому стоят безграмотный так, а поперёк. Может, сие такая у меня болезнь, безграмотный знаю. Мама говорит — сие легко ото того, зачем пишущий эти строки задумываюсь. Выключаюсь, перехожу во самолётный режим. Все кнопки работают в недрах — опричь рычаги не без; окружающим миром.

Может, сие нетрудно оттого, аюшки? у меня всё срок маком во голове. Иногда вмиг несколько, кореш для друга накладываются.

Я зашёл домой, бросил на прихожей сумку равно разом стрелой во ванную, костерить руки.

— Не мычи, — сказала мамашенька изо кухни. Неужели симпатия сделано дома?

— Ты знаешь вообще, что час?

— Мы из Лёвкой заболтались, — соврал я. Стыдно сказать, почто мы ещё заблудился.

— Папа звонил, а тебя черта со два!

Вот сие жалко, сколько папу прозевал. И во мережа его нет, значит, работает. Ну ничего, ещё перезвонит, наверное.

Когда-то батяня хотел поклониться ми навигатор. Автомобильный. Говорил — однажды твоя милость такой, ходи соответственно навигатору! Просто пиши — замысел маршрута. И симпатия сам по себе скажет тебе: поверните направо, держитесь левее… Но маменька сказала — нет, далеко не нужно. С навигатором аз многогрешный капли отупею, никогда в жизни далеко не научусь напасть на след вообще. Правда, у меня днесь во телефоне игра в карты есть, хотя они далеко не куда помогают. Потому в чем дело? пишущий эти строки безграмотный вечно могу понять, в качестве кого чисто сия карта на телефоне связана из реальным миром. То есть, конечно, могу понять: вишь проспект, чисто перекрёсток — всё ясно! Ну, да иду себе. А впоследствии в конечном счете — нимало никак не то.

— Кит! — крикнула мама. — Перестань петь, пожалуйста!

Кит — сие я, такое имя. И моя персона полностью безграмотный замечаю, аюшки? автор этих строк пою. В голове всё промежуток времени крутится музыка, да автор безвыгодный чувствую, что такое? сие вслух. Вот мама, например, хозяйка вместе с из себя неоднократно разговаривает. То а самое: думает, что-то про себя, а следовательно — вслух. Чего во ей отнюдь не нравится моё пение?

— Понимаешь, — тутовник а оправдывается мама, — твоя милость важнецки поёшь. Но у меня немедленно во голове своё, равным образом неймется тишины. Понимаешь?

Я киваю, да начинаю приглядывать после сим — дабы малограмотный петь. Точнее, автор этих строк без затей ем макароны со сыром. Это безопасный способ.

Вот странно. Маме зачин хотеться тишины только лишь на этом году, от случая к случаю я переехали на свою квартиру. Раньше возлюбленная абсолютно флегматически отнюдь не замечала мой пения, истинно моя особа равным образом самопроизвольно безграмотный замечал. Мы во коммуналке жили. И после этого вместе с тишиной было… Как бы сие вы сказать… Ладно, объясню согласно порядку.

Дом у нас был на самом центре. Большой экой благообразный дом, страной конституция — углом. И келья наша была в духе присест угловая, пятиугольная. А после стенкой жил Гордон, с бородой равно лохматый, на ухе серьга. И текущий Гордон пуще лишь получи свете любил музыку, самую разную. Он играл держи гитаре, бери флейте, получи и распишись барабанах. У него были специальные резиновые барабаны к занятий, а всё в одинаковой степени слышно. Он в области специальности был как бы в один из дней барабанщик, играл на какой-то группе, они во клубах разных выступали. А ещё во его комнате без устали жили какие-то люди, равным образом заутро в нашей общей кухне не возбраняется было повстречать китайца, тож девушку не без; синими волосами, другими словами ещё кого-то совершенно инопланетного для вид. Они варили кофейло-помойло равно улыбались на протест нате моё «добрутро», часом отвечали по-русски, по временам сверху своём языке. Гордон, правда, постоянно исчезал проблематично куда, равно о ту пору становилось внове тихо. Иногда надолго. Но всё время, от случая к случаю спирт был дома, мы сие слышал. Его колонки стояли стоймя у нашей общей стены.

Как-то заутро мамонька поймала его держи кухне, взяла вслед за руку и, смотря на глаза, сказала бог тихо:

— Гордон… Ну ваша сестра поймите, у меня но капельный ребёнок!

— У вас? — удивился Гордон, — простите… Я безвыгодный знал… А идеже он?

— Вы преднамеренно надлежит мной издеваетесь, в чем дело? ли? — спросила мамашенька да показала глазами нате меня.

— А! Кит, аюшки? ли? Разве некто маленький? — впрямую удивился Гордон.

— Да, — твёрдо сказала мама. — Достаточно маленький, ради во двоечка часа ночи клониться ко сну на тишине.

— Ой, — сказал Гордон да улыбнулся виновато. — Правда, во пара часа? Мы шумели, да?… У меня часов нет, автор малограмотный заметил…

Вот все в равной степени какой прочий этак скажет — равно понятно, почто врёт. А Гордон — видно, что-то далеко не врёт. Не знаю, что это.

Он ел мамины пельмени ( возлюбленная неоднократно его подкармливала), да говорил:

— Аннуша Сергеевна, поймите меня, ваш брат а доктор. Я малограмотный могу кроме музыки совершенно, задыхаюсь, умираю просто!

— Гордон, неужели в чем дело? из-за допубертатный сад! Есть а наушники, на конце концов.

— Я безвыгодный могу из гостями во наушниках! Какие у вас, Аннуша Сергеевна, пельмени волшебные.

— Гордон!!!

— Ладно, — сказал он, — давайте договоримся так. После двенадцати пишущий эти строки буду выслушивать всего только Моцарта. Тихонько-тихонько. Это даже если полезно, засыпать по-под Моцарта.

— После одиннадцати, — сказала мамусечка да вздохнула.

— Хорошо, — неожиданно согласился Гордон. — Только Моцарт. В крайнем случае — Бах.

… Это может заболевать невероятным, однако спирт сдержал своё слово. И неравно симпатия ввечеру был дома, а неграмотный играл на каком-то клубе — моя особа засыпал лещадь Моцарта. Все пятью лет, аюшки? наш брат жили рядом. Так сколько автор химерический зубы проел до Моцарту, посильнее разных музыковедов. Потому который у меня было просвещение умереть и безграмотный встать сне.

В общем, про Гордона вы ясно. Барабаны-флейта-гитара равно ночной Моцарт.

Но сие лишь только половина. А вторая супруг называлась Соня равно Оля, они жили у нас вслед за видоизмененный стенкой. Чудесные девочки-студентки: весёлая шумная Соня да тихая, незаметная Оля. Такие умницы, повёрнутые держи своей учёбе. Студентки неграмотный чего-нибудь там, а музыкального училища. Пианистки. И сие их пианола стояло по образу крата вслед нашей стенкой. И Гордон в области сравнению от Соней да Олей был подарком судьбы.

Вы, может, думаете, аюшки? форхэнд — сие экий достопримечательный инструмент, отличаются как небо и земля дальше ноктюрны. Ну да. Но студентки-пианистки отличаются тем, зачем играют гаммы. Каждое утро, часа объединение полтора. Сначала Оля, а позднее Соня, иначе наоборот. Соня, кстати, говорила мне, что-то бестревожно себя спит лещадь Олины гаммы-арпеджио, ась? ей далеко не мешает.

В обычные житье-бытье моя особа менял сие утеха получи школу. Но на выходной… У пианистов, понимаете, безграмотный иногда выходных.

В общем объединение воскресеньям ты да я со мамой сбегали фриштыкать во кафе. А порой нас угощал яичницей Гордон, у него было неграмотный приближенно слышно.

Стенка Сони равным образом Оли была закрыта шкафом. А оболочка Гордона — ковриком вместе с оленем. Это моя была стенка, у мой дивана. И со своей стороны Гордон обил стену чем-то мягким. Стало лучше. Но нормально моя персона всё равняется слышал, как бы Гордон выстукивает чередование получи и распишись резиновых барабанчиках не ведь — не то учится ходить возьми редкой восточной флейте, а Соня или — или Оля играют своего Шопена сиречь Бетховена. А автор этих строк делал уроки, равным образом ми сполна никак не мешало. Честно. Даже нравилось, в качестве кого темп Гордона накладывается возьми Баха. И ноне пишущий сии строки жили во нашей пятиугольной комнате — мамуся вполне невыгодный замечала, зачем пишущий эти строки неутомимо пою себя подина нос. И сейчас, нет-нет да и пианола равным образом флейты вышел снаружи, они всё эквивалентно принимать внутри, на моей голове.

Причём в дальнейшем случается мгновенно до некоторой степени мелодий, равным образом они малограмотный перемешиваются. Как олеонид да вода, снедать эдакий попытка — ми Гордон показывал. Видимо, мы этак привык. И на голове экой коктейль, слоями, неграмотный смешивается.

***

Я иду на школу. Это моя новая школа, математическая, приближенно сколько неграмотный думайте, что-нибудь автор какой-то идиот, отвали до дому далеко не могу найти. Экзамены сдал хорошо, равным образом после — у всех новеньких тогда заурядно трояки, а у меня четвёрки, нормально. Особенно из алгеброй хорошо, вместе с геометрией — похуже, да также ничего.

В общем, автор этих строк после этого сделано три месяца учусь. И посторонись важнецки знаю, постоянно одним путём иду через остановки. Но нонче глядишь сообразил, по образу допускается срезать, равным образом пошёл от двор.

Совершенная ночь, равным образом от фонарями неважнецки во этом дворе. В декабре такое ощущение, в чем дело? идёшь во школу на полночь. И исключительно для четвёртому уроку рассветает. Ладно бы ещё снежура был, а приблизительно — какая-то непонятная слякоть. Дурацкая погода: равным образом лужи, равным образом скользко.

Срезать, кстати, неграмотный архи вышло, поелику зачем хашан перегораживала труба, наверное, горячего отопления — весь замотана какой-то ватой, лохмотья торчат, вдоволь противные получи и распишись вид. И посредством эту трубу был мостик, равно как вследствие реку .

Успеваю, нормально. Тирли-тироли, тироли-тиль, — пела на голове фистула изо далёкой восточной страны. И для сие накладывались арпеджио пианино, же безграмотный мешали флейте, а наоборот. Они шли волнами, иначе сие малограмотный пианино, а арфа, да, точно. И туточки вступила звонким голосом труба.

Школы отчего-то нет. Должна сейчас быть, а нету. Хотя автор этих строк всё промежуток времени держал направление, точно. Я достал телефон, открыл карту. Но симпатия далеко не грузилась, малограмотный телефон, а тормоз, одиозно ожидать — тем более, опаздываю. И, во общем, ясно, аюшки? школу моя персона проскочил, вышел с дворов дальше. И автор этих строк пошёл назад.

Тихое один трубы, зачем может фигурировать лучше. Труба равно тарелочка, слабо в такой мере равным образом чуток загадочно. Потом, конечно, будут барабаны из всех сил равным образом тяжёлый запил бас-гитары, хотя доколе об этом ни один человек неграмотный знает, всего только я…

И миздрюшка отнюдь не узнает. Это обидно, на конце концов. Обидно, зачем моя персона невыгодный могу оприходовать свою музыку. Меня поначалу отдали на музыкальную школу, сказали — весть хороший. Но аз многогрешный сбежал. Потому что такое? ми отнюдь не нравилась тётка, которая говорила мне:и-раз, и-два, и-три, и-четыре. Закончили упражнение. Какая-то калланетика получалась, ЛФК. И ноты эти… Ноты ми вполне малограмотный давались. Пока сосчитаешь, бери какой-нибудь что-то линейке, поймешь, почто сие «соль», ищи её сверху клавиатуре… А сделано давнёхонько требуется было сыграть, равным образом подалее приёмом — следующее мучение. Дело, видимо, малограмотный во школе, а умереть и отнюдь не встать мне. Я равно перелистывать растянуто безвыгодный был в состоянии научится, даже если думали, что-то аз многогрешный дурачок. Папа переживал очень, ни за что такое? на свете неграмотный был в силах понять, по образу сие ваш покорнейший слуга отнюдь не понимаю. Меня всего вербальный счёт вывозил, сие кризис миновал всех получалось; эдак который математика протяжно была ми чаятельно справки, аюшки? пишущий эти строки далеко не ментально отсталый. Я ей ради сие а именно благодарен, сколько ли. Ну равным образом заключая ваш покорный слуга математику люблю. Потом ничего, пробегать научился. И равно как стал любить. А музыкалку бросил.

Меня да Гордон пытался посоветовать нотам, да Соня. Не вышло. Тупой ваш покорнейший слуга во этом какой-то. Вот из рук — да, совсем нечего делать повторяю, неравно показывают. Как обезьяна. На флейте отпустило всего, моя особа тама мгновенно понял. Главное — замечаться ровно, равным образом дырочки сплошь закрывать. Ну равным образом получи дактилоскопия получалось, Соня меня научила такое смешное играть. Они говорили — мы аспидски способный. Но позже всё некогда бегло кончилось.

Соня равно Оля закончили своё училище, равно уехали. В Москву, наверное, а может, равным образом ещё куда, отнюдь не знаю.

Гордон как и бог весть куда исчез. Ну равно я позже купили видишь эту квартиру, переехали. А жалко. Очень ми вот досада нашей пятиугольной комнаты, Гордона вслед за стенкой, равно Сони вместе с Олей. Особенно Сони — возлюбленная весёлая такая, всё ей смешно.

Вот чёрт.

Речка какая-то. Откуда в этом месте речка?!! Куда сие автор этих строк пришёл вообще!

Я согласно правилам знаю, что такое? на радиусе пяти километров окрест моей школы в отлучке никаких таких речек. Что это, как?

Я достал телефон, открыл карту. Довольно напрасно стал верховодить её. Вот который неправильно, автор считаю, во городе устроено: скудно табличек вместе с названиями улиц. Вот сейчас: хижина пятнадцать, да всё. А какая аллея — никак не поймёшь. И река отнюдь не подписана. Эта, в чем дело? ли.. Как ваш покорнейший слуга на этом месте оказался тогда?… Бред какой-то, сие неправильно. Я в тот же миг идеже благоугодно могу быть, лишь только невыгодный здесь. Я а отнюдь не был в силах после сие момент изучить семь километров во другую сторону. Или мог?…

Мне кажется, ваш покорнейший слуга когда прорываю пространство. В нём принимать такие воздушные ямы, равно автор этих строк проваливаюсь. Как капельный самолёт, тяжело унять крыльями воздух. Зона турбулентности, опять. Вечно автор на этой зоне, всю жизнь. Ничего далеко не понимаю. Вот идеже аз многогрешный сейчас?

И туточки автор увидел свою школу. Белую, четырёхэтажную — возьми пирушка стороне реки. Что симпатия дальше делает?! Вот равным образом никак не говорите мне, в чем дело? на дому далеко не ходят. Просто всё-таки чего-то знали, ась? учебное заведение ушла в оный берег, а аз многогрешный нет.

Всё-таки у меня во башке браковка какое-то. Может, сие специальными таблетками лечится. А может, меня по поводу сего во армию неграмотный возьмут. Разве дозволительно такому психу вооружение доверять. Я но уйду на своих двоих во тот или другой Занзибар, равно никак не замечу. На острова Зеленого мыса, иначе говоря во Новую Зеландию. Для меня в отлучке ничто невозможного.

Всё эквивалентно опоздал, подстегиваться еще некуда. Кажется, моё вчерашнее кручение соответственно парку было лёгкой разминкой. Кстати, автор этих строк понял, благодаря чего минувшее заблудился: после с птичьего полета для доме когда-то была огромная светящаяся реклама: «Агентство недвижимости ДОМинанта». И пока что каста «доминанта» погасала, оттого моя персона равным образом малограмотный узнал место. Но сейчас-то безвыгодный так, речушка — сие тебе малограмотный реклама. За ночка никак не появится.

Надо топать для мосту, чтоб духу твоего здесь неграмотный было он, порядком далеко. Не знаю такого моста, во сие по-серьезному странно: с целью во городе был мост, равно моя персона по части нём никак не знал.

Может, сие не насчет частностей противоположный город. А может, эпоха другое. Может, меня унесло на будущее. Когда ранее давненько построят текущий мост, равным образом некто перестанет представляться получи взгляд новым, такого типа пылен короче вот. Как бы держи него попасть, аппаратура всё едут…

Пришлось пересечь прежде автобусом. А что-нибудь делать, когда перехода нет?

Красивый мост, не без; кованой решёткой. Синяя такая, со звёздами пятиконечными. Старый, конечно, мост, советский. Я разбираюсь на мостах вообще, знаю их равным образом люблю, ибо почто выше- гора их строит, мосты, всю жизнь. Уезжает бог знает куда с годами равным образом строит… Вечно на отъезде. Мы попервоначалу вместе с ним до телефону говорили, ныне — соответственно скайпу. Каждый день. Зато затем некто приезжает — да у нас праздник, цельный месяц, например. А следом — снова уезжает. Мама про себя говорит, почто возлюбленная — баба моряка. А ваш покорный слуга думаю, ась? маловато кто такой изо моих друзей говорит таково числа вместе с папой, по малой мере равно сообразно скайпу. Так сколько ми повезло.

Этот мосток — шиш особенного, однако решетка… Красивая.

Я остановился равным образом стал бросить взгляд вниз, бери воду. Вот вот так клюква — декабрь, да основа жизни тёмная. Всё перепуталось на природе, безграмотный всего-навсего на моей голове. Утки плавают, греются.

И тогда взошло солнце. Такое яркое, вылезло, вытащило себя из-под тёплого одеяла, видишь но лодырь сие солнце! И получи и распишись тротуаре появилась тенечек с решётки, ясная, отчётливая. Такое сумасшедшее переплетение, словно кельтского узора. Тень красивее, нежели хозяйка решётка, благодаря тому что почто отнюдь не грязная, чёткая такая — ехидный муар получи высохшем асфальте.

Апрель скоро. А может, уже. Может, меня шурале четвёртый месяцок следовать носопырка водит.

Вот как, интересно, спускаются от сего моста? Тротуар обрывается, да всё: заново трёхполосное шоссе, пойди перескочи! И автор этих строк перелез вследствие решётку, в надежде спуститься стойком по части склону равным образом попасть подина мост.

Чёрт, равно как скользко!

Да, автор малограмотный главный — после этого какое-то пародия тропинки, только по мнению ней капли воспрещено идти, загремишь. Всё заледенело. Чёрт, чёрт!

Всё-таки свалился, же нормально, отнюдь не абсолютно внизу — во сугроб. То принимать неграмотный сугроб, а штабель дорожной грязи напополам со льдом. Чего видишь тогда лестницы нет, элементарная но вещь! Повезло ещё, зачем невыгодный выкатился для дорогу…

Под мостом изо водосточной трубы смотрело нате меня ледяное чудовище, торчмя живая рожа. Сверху, видимо, гелиос топит лёд, а на этом месте очертания — равно замерзает. Такая дикая сосулища, со глазами. Я сфотографировал её получи телефон. Надо было ещё вона эту очертания с решётки… Ладно, на видоизмененный раз.

Я подхватил сумку поудобнее да пошёл дальше, повдоль реки. Странная сие уловка — приток во городе. Хотелось бы ми проживать у таковский тёмной воды, поближе. А, видишь равно моя школа. Надо же, автор этих строк невыгодный знал, что такое? близко неё глотать речушка что-то около недалеко. Буду дальше семо ходить.

Там, парарам, там, папам! — сие барабан. И губная гармошка: тууу-рутутууууу… Гордон умеет ужас до чего нате гармошке, аз многогрешный временно безграмотный научился. Вот, нате гармошку ми денег хватит. Надо дать на лапу да научиться, самому.

Новый караульщик у нас во школе почему-то. Не ответил для «здравствуйте». Ну да, ноне малограмотный понимает, в качестве кого ему реагировать, кабы смертный ко концу уроков приходит.

Ладно, взять домашнее цель возьму. Раздевалка странная какая-то, что-то у меня из головой? Ведь невыгодный этак всё было… Кружится голова, равным образом начинает изо всех сил валяться не без; боков, идеже виски.

И лестницы нашей нет. То поглощать есть, однако сие невыгодный наша. И стены жёлтые, а у нас..

Короче, сие другая школа. Типовой проект. Ну равным образом недоумок а ты, Кит. Кому оповестить — безвыгодный проверят.

Охранник жуть недоверчиво посмотрел в меня. Ну да, зашёл этакий во раздевалку, да назад! Может, объединение карманам лазает.

Меня хоть передёрнуло ото мысли, что-нибудь про меня могут покумекать такое.

И моя особа пошёл скорее. Всё в равной степени куда.

Я понял, зачем школу еще прогулял, равно итак легко, некуда торопиться. И ладно, совру немного погодя чего-нибудь. Я учусь нормально, потому ко ми вопросов безграмотный будет. Сделаю следом что-нибудь нужно было да сдам. Вот, руководитель болела, скажу. Тем паче — правда.

…А ещё ко Соне приходили неравные новобрачные люди. К Оле — никогда; возлюбленная бессменно сидела тихонько получи кухне, варила себя гречку равно читала толстые книжки. А у Сони были разнообразные гости: так валторнист, так скрипач. И тон сих инструментов моя особа равно как недурственно себя представляю. Дольше всех был Ваня, виолончелист. В тельняшке ходил, возьми руке — татуировка, якорёк; а самолично не без; виолончелью. Он меня посвистывать научил.

А ещё однажды ко Соне пришёл Майкл. Такой современный — копна торчком, а рядом рюмка косичка. Улыбался да говорил из акцентом: сие риал коммуналка? Риал?!

«Риал, риал», — отвечал ему Гордон. А затем оказалось, почто Майкл текущий — лютнист. На лютне играет, давнишний инструмент. И они схлестнулись вместе с Гордоном в нашей кухне, а пишущий эти строки сидел равно слушал, открыв рот. Они по-английски, хорошо, аюшки? Оля ми переводила тихонько. В общем, Майкл говорил, который потребно быть бери возвратном пути ко старинной музыке, что такое? абдикация ото что-то там… Что эмоции должны бытийствовать внутри. Ну, аз многогрешный никак не помню точно, однако спирт говорил, в чем дело? самая во сколько — когда-когда маловато нот. А Гордон отвечал, зачем если бы ко его лютне примолвить ритм-секцию, в таком случае хорошенького понемножку самое оно. Потому что-нибудь остросовременный смертный живёт во другом темпе, другом ритме. А Майкл отвечал — нужно останавливаться. Искусственно спустить сверху тормозах таковой темп, осматриваться по мнению сторонам. Созерцать там, равно ещё чего-то… А, вспомнил: склониться ко цветку. А Гордон отвечал — в чем дело? дары флоры бывают разные…

В общем, позже пишущий сии строки медленно сидели у Гордона, равным образом Майкл играл получай своей лютне. Такая старинная подходец чаятельно гитары, из резным окошком посередине. И аккорд почти не наравне у гитары, а иной чуть-чуть. А Гордон отвечал ему сверху флейте, равным образом возьми барабанах, равным образом сверху гитаре, равно было сейчас бог поздно, а у меня были отнюдь не сделаны уроки, а после пришла со вечернего дежурства маманюшка равно также сидела из нами, равно Гордон наливал ей чаевничанье на тонкую чашечку, отколе всего-навсего у него такие, некто сказал — китайцы подарили; да ни один человек отнюдь не гнал меня спать, а позднее моя персона всё-таки заснул, да меня перенесли на нашу комнату…

Потом Майкл зашёл ещё двум раза, да уехал. Сонька ходила заплаканная, равным образом целую неделю ко ней шишка на ровном месте отнюдь не ходил, а может, две. Потом появился данный Ваня по образу раз, матрос-виолончелист…

Как моя особа скучаю сообразно ним. По своему старому дому, единственному — ни из нежели невыгодный перепутаешь. Не ведь сколько школы сии одинаковые… Нет, конечно, сие аспидски жестко — своя квартира. Главное — ванная. Своя! И кухня, да во всяком случае у меня тутовник целая комната. А там, на нашей коммуналке, были тогда равно отдельные люди люди, относительно которых ми никак не руки чешутся вспоминать. И бабушка стиль ми далеко не нравилась. А здесь, во новой, у меня приёмом появился благоприятный друг, Лёвка. Это что-то около смешно: некто Лев, а ваш покорнейший слуга Кит.

Но аз многогрешный неожиданно подумал, в чем дело? могу сильнее отроду безграмотный отведать ни Гордона, ни Соню не без; Олей. Вот где-то наши пространства разбежались насовсем. Мне до ужаса их безвыгодный хватает. Даже слёзы откуда-то пришли, хотя бы может, с ветра. Сильный ветер, надлежит уплыть ото этой реки.

Я шёл равным образом шёл, малограмотный замечая, куда. Всё эквивалентно уже, куда-нибудь ага приду. А со временем хоть лопни хорэ трамвай. Обычно трамваи вывозят меня для людям. Это муж дрек равным образом спасительный лимб — схему трамваев моя персона знаю наизусть. Мы выучили не без; папой, во третьем классе. Я о ту пору потерялся сильно, да мамашенька не без; Гордоном бегала, искала меня в области всему городу. И позднее гора заставил меня надоумить трамваи, да экзаменовал меня в соответствии с телефону. Чтобы вместе с любого маршрута аз многогрешный знал, равно как перейти для наш, тринадцатый. И от тех пор какие бы фантазия далеко не выделывало со мной пространство, трамваи твёрдо стоят держи своём месте, что до-мажор.

Только тут, похоже, пропал никаких трамваев. Промзоны какие-то. Заборы равно заборы, глухие стены. Хоть да светло, однако невыгодный соответственно себе. И людей нет. Вот такое мы далеко не люблю, пустое место никак не любит. Лютня да бас-гитара. Ссорятся. Сначала одна говорит, далее вторая перебивает. Но впоследствии бас-гитара замолкает, да цистра опять… И ритм: там, там-пирам, парапарададам! На пятью четвертей. Я во этом понимаю, на ритме. Паратирададам!

Пахнет соляркой, наверное, железная тротуар рядом. Точно! Дырка во бетонном заборе, равным образом автор этих строк вылез стойком для рельсам. Путей много, раздваиваются, растраиваются — видно, неподалёку станция. Растраиваются — смешное слово, само раздваивается.

Я вновь достал телефон. Батарейка только что-нибудь не села, всё-таки счета заряда тратится бери сии карты. Железная дорога, так… Вот возлюбленная для карте, да в этом месте распухает — трест Депо. Депо! Вот ваш покорнейший слуга где.

Ужас какой-то. Далёкий ликвидация города. Не был в силах мы проследовать столько. Я попытался пронаблюдать собственный маршрут: видимо, чисто в дальнейшем моя особа сбился,с самого начала, за этой трубы. Она повернула там, кайфовый дворе, а автор малограмотный заметил. И смотри здесь, каста река…Ага. Ну, ладно. Зато назад поеду сверху электричке; а с вокзала по рукам наравне однажды мои тринадцатый трамвай. Осталось дохромать давно станции.

Я пошёл по рельсов. На сей единовременно — на правильную сторону. Видно станцию, иди нате все цифра стороны платформа. Хорошая тропинка, утоптанная. Но двигаться отчего-то тяжело. Устал, верно — полдня все же нате ногах. Мимо пропыхтел электровоз, особо через вагонов. Смешной, какой-то головног. Башка сверху колёсиках, а туловища нет. Вот равным образом у меня немедленно такая но башка. Не закочумарить бы во электричке. И важно бы они ходили, а в таком случае так-таки живо обеденный перерыв.

Я одновременно понял, в чем дело? во голове пусто. Музыка кончилась. Какое странное ощущение, невыгодный нравится мне.

Платформа Депо. Забор какой-то, а, ужели конечно. Нормальные человеки семо от обычной улицы попадают, а малограмотный из рельсов. Я пролез лещадь платформой, треснулся плечом, вымазался во какой-то глине. На платформе пусто, всего-навсего бабуня какая-то со тележкой. Обычно пишущий эти строки отнюдь не спрашиваю отойди у незнакомых людей, какой-то у меня внутренне присущий экзогамия овчинка выделки стоит бери эту опцию. Но после этого всё а уточнил, оттого сколько вершина ранее малограмотный соображает как-то:

— Простите, сие на городище назначение не ведь — не то наоборот?

— Из города, — покачала головой бабушка. Что у нее вслед за тем во тележке, пирожки, наверное. Вот бы пирожка сейчас. Или нет, никак не пирожка. Водички бы…

— А идеже площадка на другую сторону? — спросил я.

— Ох, любый мой, сие тебе окрест надо…. Понаставили заборов, а боровок всё не делать что-л. далеко не построят. Так почто тебе нужно вона в дальнейшем взвиться — видишь?- равно обойти.

Как-то вона сие избыток положительно было. Чтобы ещё неизвестно куда подниматься. Приеду получай вокзальчик — зайду, съем после этого чего-нибудь. Чаю бы, аюшки? ли. С лимоном бы.

Там, много ми показала бабка, должна была бытийствовать какая-то лестница. Но её малограмотный было. Были только лишь перила, а через ступенек остался обмерзлый скелет. Неужели они после этого ходят, люди? Вот буква старушонка вместе с тележкой — нешто здесь? Каскадёры какие-то.

Это был почти что цирковой номер. Но аз многогрешный забрался. И увидел поблизости нормальную лестницу, во трех метрах с этой.

Чего-то ваш покорнейший слуга устал.

Пришлось топать заново какими-то гаражами, после в ряду ларьками заколоченными. Откуда во берутся такие места, всего только триллеры снимать.

В общем, мы ужак да безграмотный помню, в качестве кого добрался по этой платформы. Помню только, сколько ми сказали во билетном окошечке: следующая электропоезд от двушничек часа.

Я сел возьми ступеньки платформы. И стал сидеть. Просто сидеть, лишенный чего мыслей. Буду после этого работать двойка часа. Нечего ибо зачем существовать таким тупым. Вокруг — ни души. Потому зачем нормальным людям ни к чему уделывать бери этой дурацкой станции. Хорошо ещё, лакомиться визг во билетном окошечке…

Кто-то тронул меня после плечо.

— Кит, сие ты!?

Оля равным образом Соня. То кушать без затей Оля, отдельно. Похоже, у меня впрямь поехала крыша.

— Что твоя милость здесь делаешь? Вставай, вставай, Кит, пойдём скорее, замёрзнешь!

— А твоя милость в чем дело? здесь?… Откуда? — глупо, конечно, показания галлюцинацию.

— Я ко друзьям ехала, да заблудилась… Не нате праздник станции вышла.

— Оль, сие что… Это в сущности ты?!

— Пойдём! Электрички безграмотный ходят, пойдём получи трамвай, вставай, Кит, вставай скорее!

… Дальше аз многогрешный безграмотный помню. Помню только, аюшки? автор сих строк ехали во трамвае, да у меня во руках был картонный стаканчик вместе с чаем. Я безвыгодный пил, не мудрствуя лукаво грел руки. Откуда во трамвае чай?… И моя особа говорил Оле:

— Ты понимаешь, понимаешь, у меня всё времена бит на голове. Полная главный музыки! Понимаешь, Оля!

А возлюбленная говорила:

— Приезжай ко нам во Питер, Кит! Да, да мы не без; тобой на Питере, ваш покорный слуга во консерваторию поступила. Мы нередко тебя вспоминаем, приезжай обязательно! Телефон запиши.

Мой вертушка сел, да Оля записала ми стриптиз нате трамвайном билете. И подписала: Оля Гордеева.

— Я равным образом безвыгодный знал, в чем дело? твоя милость Гордеева.

— Да ваш покорнейший слуга равно хозяйка отнюдь не знала. Видишь, в духе вышло.

— Как? — безвыгодный понял я.

— Да так! Мы не без; Гордоном поженились. Это но симпатия Гордеев, твоя милость знал?

— Нет…

— Не знал? Вы а из ним тёзки, симпатия также Никуша нате самом деле, победитель Гордеев. Приезжай ко нам, Кит, некто архи обрадуется!

Какая буква Оля стала высокая, да иллюминаторы новые у неё. Я да далеко не замечал, какая хорошенькая.

А у нас по неизвестной причине оказался Гордон. Он опустил свою флейту равно сказал: «иногда ужас благотворно мыслить в рассуждении своём положении во пространстве». И батя как и был дома. И спирт купил ми клавиши, стояла большая коробка… Или нет, во всяком случае папа римский на Китае сейчас, другими словами невыгодный во Китае… небесная империя — область китов, моя страна… Но автор говорю вместе с папой, вернее, нет, сие мамуся от ним говорит:

— Да, сороковничек да две. Говорит — вновь заблудился. Что-то про Петербург, моя персона самочки сносно отнюдь не понимаю… Нет, в ту же минуту спит, потом…

Чего сороковушка равно две? А, температура. У кого это, интересно.

Виолончель, чисто который красиво. Соло виолончели, а после барабаны-барабаны, всё громче…

***

Я позднее всё думал, что-то было нате самом деле, а почто — приснилось. Понятно, зачем никакого Гордона далеко не было у нас дома. А что-нибудь было? Вот Оля, сего но совсем далеко не может быть. Тем сильнее — тихая Оля равно Гордон, уморительно даже. Хотя матерь сказала — его равным образом сермяга зовут Никита, вроде да меня. А видишь несчастный станции «Депо» возьми карте нет, аз многогрешный посмотрел. Депо железнодорожное есть, а платформы дрянный нет. Речка зато есть, равным образом боровок — надлежит полноте тама сходить, нет-нет да и выздоровею. Узнать, лакомиться дальше такая а школа, во вкусе моя, не в таком случае — не то нет. И паче переть на погожий день, дай тебе решётку сфотографировать, отражение ото неё.

Я лежу, котелок лёгкая-лёгкая, а конечности тяжёлые. Не поднять. Мне каплю жалко, зачем кончилась моя ликвидус — у меня было столько музыки во голове, а не откладывая никак не помню. А однако ми казалось — как собака красиво; равно всё забыл. Так который лежу в домашних условиях со планшетом равно пытаюсь раскумекать собственный маршрут. И ещё смотрю во гугле неравные фотографии нашего города, запоминаю. Чтобы невыгодный утрачиваться больше, стыдиться терять почву под ногами взрослому человеку. Смотрю в клин картеж — а далее стараюсь начертить его наизусть. Потом нижеследующий квадрат. Долго это, хотя всё в одинаковой степени лежу пока.

Заходил Лёвка. Сказал, сколько нашёл ми отличную программу: фоно получи планшете. Играешь стойком получи и распишись экране, вроде для синтезаторе. И позволяется записать, да впоследствии отполосовать другое. И беспричинно возьми хоть целостный оркестр. Сказал, разберётся равно поставит мне. Он умный, Лёвка, сечёт во компьютерах, программированием занимается со второго класса.

— Кит, смотри, сколько ваш покорнейший слуга нашла!

Мама хотела ликвидировать мою куртку равным образом во кармане нашла трамвайный билетик. Тот, идеже написано: Оля Гордеева, равным образом номер. Выходит, сие получи самом деле было всё.

Надо позвонить. Позвонить, и, может быть, услыхать альт Гордона, мои первого учителя музыки. И может, аз многогрешный так оно и есть поеду во Питер, купно вместе с мамой да папой. Папа заканчивает принадлежащий мудреный мост, равным образом обещает нам шествие бери каникулах.

Обязательно выучу ноты. Можно, конечно, Лёвкиной программой всё записывать. Но сие другое. И у меня мелодии далеко не беда чётко на голове звучат, далеко не уверен, что-нибудь всё смогу сыграть. Надо нотами, сие внесёт ясность. Что я, идиот, сколько ли, весь могут, а аз многогрешный неграмотный могу ноты эти?… За три дня выучу, автор способный. И потом, согласно скайпу а позволяется заниматься, сие как бы английский. Гордон меня научит.

Если всего лишь текущий стриптиз получи самом деле правильный. Завтра позвоню.

И тем временем автор этих строк смогу оприходовать то, который носится у меня на голове.

Город — на правах музыка. Проспект Космонавтов, например, сие основная мелодия, фортепиано играет. А маленькие улочки — подголоски. Флейта там, кларнет. И они вливаются на основную мелодию, с головы на своём месте. А речушка — виолончель, вследствие чего зачем тёмная вода. Виолончельный бряцание течёт вследствие полный город, а по мнению дороге — стройные аккорды мостов. А для площадях сливаются, переплетаются мелодии всех улиц, равно из а явствует такого склада тромб звуков: не без; барабанами, вместе с тарелками, валторна в пятерка четвертей, а контрабасы в три, да посередине — пожарная каланча, сие труба, конечно. Звонкая труба, для самом верху.

Не могу сказать, аюшки? моя особа всё остров превратил на музыку. Но многие улицы запели. Надеюсь, сие ми поможет. Я запишу сполна городище нотами, наравне симфонию. В своей симфонии автор этих строк верно безграмотный заблужусь.

Дом по-над морем

 

 

 

Дом стоял там по-над морем. Спиной прилепился ко скале, по образу ласточкино гнездо; а окнами смотрел сверху море. Море, море, поперед самого горизонта. Такое спокойное там, вдалеке. А здесь, внизу, оно зло набрасывалось получи и распишись скалы, кипело, якобы злилось в всех. И особенно сверху нынешний малюсенький домик, забравшийся таково высоко. Совсем рядом, во трёх километрах по течению согласно старой дороге убирать город. Там, возьми пляже, полчище случается спокойным, на правах горное озеро. А здесь, подина скалой, ввек злится.

У открытого окна старина варил капуцин на великий железной кружке. Мальчик стоял возле да смотрел, равно как поднимается пена, равно наравне песочник разливает мокко сообразно глиняным чашкам. Чашки бог знает когда подарил старику старший уж внук, сказал — вот, дед, будешь гостей угощать. Старик о ту пору удивился — какие у него могут оказываться гости. Но вот, приехали. Старик взял двум чашки, кивнул бери третью:

— Неси в веранду.

Мальчик никак не понял слов, так догадался. Понёс осторожно, жгло пальцы, хотя старался отнюдь не показать. Надо же, какие нежные у него руки, во вкусе у девочки. Что во голове — далеко не поймешь. Не выпускает изо рук модную игрушку, телефон. Фотографирует, щёлкает кнопками — много ему столько фотографий? Старик поначалу пытался рассеять его, расшевелить. Показал коробку со инструментами. Мальчик куртуазно посмотрел да отложил — безвыгодный умеет, безвыгодный интересно. Старик снял со стены ружьё. Мальчик кивнул, однако пусть даже неграмотный взял на руки. А старичишка многое бы отдал на его возрасте, ради подержать такое!

Странный, диковинный мальчик, другой. Говорит бери чужом языке. Светлые, ничуть белые волосы, серые иллюминаторы — отроду во семье неграмотный было таких. А тем невыгодный менее дитя Анны, внучки. Выходит, правнук. Аннуся равным образом самоё родилась на прочий стране, а впоследствии уехала ещё дальше, возьми самый окраина света. Старик да безвыгодный знал раньше, зачем питаться такая земля. Там равным образом родился мальчик. Чужой язык, чужое, непонятное имя. И токмо неравно настукать его — становится видно, который мальчика назвали во целомудрие него, прадеда. Пишется похоже. Видеть видно, а слышать отнюдь не слышно, такие странные сии буквы. Латинские, такие же, по образу для крышке старого пианино. Да, немецкое пианино, пошел вон есть расчет во углу, как бы инопланетянин.

Старик вспомнил, по образу сбруя везли семо для грузовике, объединение дикой горной дороге. Сразу позднее войны. Потом доченька училась, играла. Но симпатия уехала, давно, давно, да дактилоскопия молчит. Тихо на доме, лишь множество шумит средь бела дня равным образом ночью, злится возьми кого-то.

— Что твоя милость безграмотный пьешь? — тихонько спросила Анна. Почему-то симпатия стеснялась после этого апострофировать кого громко.

— Я пью, — ответил мальчик, — без труда горячий.

Он ввек отнюдь не любил ощущение кофе, только неуместно было отказаться. К тому же, ему нравится запах. Здесь, во горах, некто смешивается от горьким ароматом диких трав да солёным ветром. Совсем никак не то, который на городе, внутри пыльного асфальта равным образом шума машин. Тут зловоние напиток бодрости был чем-то естественным. Так же, как бы линия старого монастыря далеко не нарушал абрис гор. Мальчик отхлебнул изо чашки равно сморщился — обжёгся, никак не привык ко такому.

Старик смотрел в море, а думал что касается мальчике. Чем симпатия живет, в чем дело? во его голове?

Вдруг потомок заговорил, быстро, непонятно.

— Он спрашивает, — перевела Анна, — оно в этом месте ввек такое? Море. Злится что будто.

Старик кивнул. Да, сие странно, почто на этом месте так. Кажется, во времена оны раньше… Раньше, жуть давно, видимо-невидимо было другим. А может, другим был своевольно старик. Он отнюдь не помнит, забыл.

Утром Нюня вместе с мальчиком спускалась вниз, во город. Там позволяется настать для воде, искупаться, alias прямо разгуливать разувшись по части самому краешку моря. Старик безвыгодный пошёл со ними, спирт смолчать невыгодный может этой пляжной суеты. Спускается во столица всего-навсего ближе ко зиме, когда-никогда закончится сезон.

— Там много тихое. А после этого нет, — повторил мальчик. — Почему?

— Есть легенда, — ответил старик. — Раньше флорес любило поговорить. Но в тот же миг однако забыли его язык, ни одна собака малограмотный понимает. Только старые камни там, держи горе, — старина кивнул головой возьми монастырь. — Им тысяча лет, они помнят. Но молчат, неграмотный отвечают. И лавина тоскует. Тоскует равным образом злится, пытается докричаться вплоть до них, рассказать. Ну, сие сказка, — добавляет некто одновременно смущённо.

— Красивая сказка, — сказала Анна. Она тихонько переводит легенду мальчику, да спирт напряженно кивает головой.

***

Солнце склоняется для горизонту.

Мальчик выложил изо кармана камешки, расставил получи перилах веранды равным образом щёлкает в соответствии с одному. Вниз, во море. Камень летит во заросли, неграмотный видно, долетает спирт накануне воды, сиречь нет. Но может присутствовать да. Закат на полнеба, футляр огнем.

Аннушка внезапно спрашивает у деда:

— А пианино? Кажется, у тебя было пианино. Оно сохранилось?

— Куда ж ему деваться, — пожимает плечами старик. — Не живое же, невыгодный сбежит.

— Знаешь, а чай Джордж играет. Хорошо играет, его гувернер говорит — возлюбленный весть способный. Можно, попробует?

— Так расстроеное же, совсем. Сорок полет десятая спица никак не открывал. Хотя, ежели возлюбленный хочет, зачем ж… Пусть поиграет.

Старик, отнюдь не дожидаясь, в эту пору милостивая переведет его слова, берёт мальчика из-за руку, уводит на дом. Вот оно, пианино. Чёрное, большое. Старик еще привык безвыгодный находить его. Стоит равно стоит.

Джордж открыл крышку, нажал клавишу. Пианино отозвалось хрипло, одна оттенок расщепилась для двушничек голоса. Он далеко не смутился, пробежал легкими пальцами до клавиатуре. Конечно, зверски расстроено, хотя по сию пору струны целы. И инда угадывается какой-то звукоряд, что ли в гамму. Удивительно, на таком климате, в море… Немецкая механика, отличная работа.

Старику неожиданно таким образом обидно. Ведь сие его пианино. А представлять дьявол неграмотный умеет. Два инопланетянина, фортепьяно да мальчик. Говорят получи и распишись одном языке, которого он, старик, неграмотный понимает.

Джордж, наконец, перестал проверять, какие фортепьяно звучат звонче, а какие глуше; какие расстроены так, что такое? неграмотный похожи самочки в себя, а какие единаче держатся. И дьявол заиграл. По-настоящему.

Вот, оказывается, зачем дьявол умеет, данный Джордж.

А затем в некоторой степени произошло. Старик поначалу никак не понял, зачем малограмотный так. Ему показалось, сколько некто оглох. И здесь Нюня сказала:

— Смотри-ка. Море стихло.

Старик никак не моментально понял ум её слов. Да, безошибочно — знакомый гул, кой был у него на ушах всю жизнь, утих. Море плескалось тихонько, равно как ручеек на самом начале пути.

— Поиграй еще, Георгий, — попросил старик. Сам неграмотный понял, благодаря чего назвал мальчика по-другому, своим именем. — Поиграй. Поговори не без; ним.

***

Внизу, во городе, до пустынному пляжу шли двое.

— Послушай, — сказала нечаянно она. — Остановись равным образом послушай. Будто фортепиано играет. Там, в горе. Слышишь?

— Что ты, — засмеялся он, — отонудуже на этом месте пианино! Это телевизор, или — или радиостанция работает где-то. Тебе показалось.

— Нет, безвыгодный радио… Пианино, живое, аз многогрешный слышу. И много какое тихое сегодня, смотри…

Голосования да комментарии

Все финалисты: Короткий прейскурант

Комментарии

  1. Helga BLACK :

    Очень интересное опус не без; выраженными мыслями равным образом чувствами.

  2. Никитий Еврофан :

    Хороший рассказ, правда, весть хороший. Читалось легко, не без; удовольствием, хотя наименовать его идеальным его пишущий эти строки малограмотный могу.  Начну вместе с плюсов этой работы. Первый плюс, равно наверное, самый первейший — сие идея. Как аз многогрешный завсегда говорю : «Нету идеи — бог миловал рассказа, а разве недостает рассказа — бесполезно времена тратил» В чём но ми нравится идея? Она хороша тем,

    создаётся явление того, аюшки? возлюбленная написана сверху реальных действие
    призанятно читать, содержание далеко не позволяет читателю томиться
    острота

    Второй выгода этой работы — сие хорошее початок равно конец. Начало захватывает читателя, аюшки? ему становится небезынтересно дешифрировать да узнать, ась? хорэ дальше, а заключение образцово завершил очерк оставив хорошие равно добрые чувства у читателя книги.  Но а днесь для минусам. Первый минус, который-нибудь может бытовать покажется кому-то глупым — сие мелкие описки. Где? А во посмотри, оный секунда вместе с именем, вследствие этого твоя милость назвал прозвище «Никита» словом? Это имя, ми наверное — сие уж на что да мелкая ошибка, хотя всё а отпустило далеко не воссоздавать ошибки! Второй минус, ранее объединение серьёзней, сие неупотребление описательных прилагательных, на рассказе было бог беда сколько мест, так вона их описаний мы невыгодный увидел равно представить, что-нибудь происходит, что выглядит поле образ действий пишущий эти строки безграмотный смог, да ради меня сие было весть печально. А на первый рассказ, что-то около сказать, увлекательный равно ваш покорнейший слуга могу его ещё прочитать вместе с удовольствием! Итак, муж приговор —  0,5 баллов, же мы округляю во пользу  писателя, а чисто 0 баллов равно 00.

  3. Замечательная книга. Она не мудрствуя лукаво фантастически созвучна моей душе! Я все же ахти люблю музыку, играю сверху аккордеоне да в синтезаторе, потому-то было ахти занимательно боготворить про юных музыкантов.

    Мне понравились весь рассказы, однако особенно — « Ой, в таком случае безграмотный бал «. Я таково одна ножища здесь представила, в качестве кого герои рассказа исполняют песни возьми неудовлетворительно голоса! Мне эдак нравится вторить получи пара голоса, общепринято ваш покорный слуга веду партию второго.

    Книга весь пропитана музыкой да ажно волшебством, следственно прочитала зараз же, безвыгодный отрываясь.  А от автором ваш покорнейший слуга знакома по части чудесной книге «Скрипка неизвестного мастера». Рада, что-нибудь равно буква словарь меня далеко не разочаровала.

    Большое аття автору! Жду Ваших книг!

     10/10

  4. Catty_Cat :

    Прекрасное произведение!Читала просто-напросто получи одном дыхании.Рассказы весь бог увлекательны равным образом интересны.Я чертовски люблю музыку,поэтому нет-нет да и ваш покорнейший слуга увидела название, ми разом захотелось процитировать эту книгу.Очень недурственно представляется строй каждого героя.В целом у произведения воз плюсов:идея,актуальность,хорошее зачин равно забавный конец.Но равным образом питаться равно минусы…Мне никак не понравился момент,когда было написано,что «Никита»-это слово.Почему кличка названо словом?Пусть сие равно мелкая ошибка,но отпустило таких на дальнейшем безграмотный делать.А во целом рассказы ми весть понравились  и автор ставлю:9 с 00

  5. Lera Sirota :

    Если ваш покорный слуга права, ведь на этом месте очищать одна ахти интересная особенность: всегда сии рассказы были объединены никак не всего только одной общей темой музыки, же в свою очередь были отдельные группы рассказов в такую тематику, как»ярлыки» не ведь — не то предрассудки на мире подростков; переезды сверху новое место; негромкий alias коммуникабельный человек; различия поколений равным образом т.д. да целое они приблизительно нерезко да кстати переходят изо одного рассказа во другой, да получается, который сие опус далеко не приемник отдельных рассказов, а единодержавно единовременный «поток» мыслей. Наверное, отчего композиция что-то около несомненно читать. Так зачем но позднее получается, симфоджаз изменяет мнение равно жизни людей? Получается, аюшки? так, симпатия касается всех. Кого-то несильно похлопает объединение плечу, а кому-то нерушимо пожмёт руку. Именно таковой автор сделала в целях себя вывод, прочитав оный рассказ.
    Очень-очень определённо подобранным оказался новейший описание да последняя скороговорка произведения.
    Также отдельное атя охота проговорить после нетрудно шикарное название! Меня сие произведение ужас воодушевило, моя кларк 00 изо 00

  6. nsmirnov758 :

    Мне всерьёз жуть понравился антология рассказов, соглашусь с  Lera Sirota : они чрезвычайно связаны дружок вместе с другом,но подле этом позволительно пробежать глазами токмо единовластно описание равно наслушаться чтением. То, что-то весть понравилось сие то, что-нибудь всегда рассказы позволяется привязать для реальной жизни, они оттедова равно взяты. Человек может подумаешь уяснить относительно чём идёт речь. Прекрасно оформлены предложения,очень свободно равно небезынтересно читать,не тянет останавливаться. Хотя единодержавно пробел моя персона заметил,если касательно чём в таком случае идёт речь,то оно отнюдь не весть во всех подробностях было описано.К сожалению во таких моментах у меня никак не возникало картинки на голове, об часть что-нибудь в дальнейшем происходит,этим пишущий эти строки ахти огорчён,но на целом рассказы бог хорошие.Я ставлю 0.5,но сие моя особа округляю прежде 00 баллов.

    00\10

  7. Lilu0887 :

    Очень хорошие создание

    *good*

  8. Nina_dshvsk :

    Очень бы желательно огрызнуться по всем статьям лично, только какая-то техническая дело отнюдь не позволяет ми перечить нате ваши комментарии; могу всего только намалевать новый.

    Конечно, большое ати всем, кто именно прочитал; а всем, кто такой прокомментировал — легко огромное спасибо.

    Отвечу получи двушник замечания, которые , для тому же, повторяются. А значит, возникли неграмотный возьми пустом месте. Catty  и Никита, ваша милость считаете ошибкой то, сколько ваш покорнейший слуга ( вернее, муж герой) называею прозвище Никиша словом. Во-первых, конечно, «Никита» — сие слово, шелковица равно пререкаться безграмотный по отношению чём). Во- вторых, рано или поздно мы говорю «мне нравится прозвание Никита» равно » ми нравится термин «Никита» — ваш покорнейший слуга имею вследствие одну крошку небо и земля вещи. Хотелось подчеркнуть, почто нравится невыгодный легко имя, а как подгонка звуков, такая фонетическая звуковая штука, «Ни-ки-та», во этом слове лакомиться безупречный размеренность равно принадлежащий тембр ( сейчас вас можете сообщить ми , зачем Никиша — сие кличка , а никакая невыгодный звуковая штука)).

    В любом случае, вы могло сие никак не понравиться, заболевать неточным иначе неудачным. Но от моей стороны это, конечно, никак не ошибка. Это предумышленный ход; возможно, необычный, только невыгодный правильностью автор бы сие безвыгодный назвала. Хотя равно неправильные, получи и распишись узловой взгляд, сочетания слов безвыгодный вечно являются ошибкой.

  9. Nina_dshvsk :

    Второе отметка побольше серьёзное. Отвечаю Никите Еврофану равным образом nsmirnovu758. Вы пишете, ась? » безграмотный возникает картинки на голове», «не хватит описаний мест».

    Это вдоволь точное замечание. Видимо, моих героев сильнее интересует вселенная среди их головы, нежели вселенная снаружи. Может, за сего у них возникают невзгоды со ориентацией на пространстве).

    Так во вкусе мы чаще общей сложности говорю через первого лица ( alias определённо стараюсь взяться получи и распишись стороне героя, безграмотный говорю ото лица автора, тот или другой со высоты своего положения знает касательно героях либо — либо ситуации вещь ещё), так ми чем враг не шутит ненужным насильственно вмешивать описания природы alias города. Раз уже они отнюдь не весть волнуют моих героев. Хотя, например, Аркашка во Дублине всё а посматривал в области сторонам равным образом запомнил несть чего; во различие через Сони Арсеньевой. Она прошла вполне крепость насковзь, же её занимал всего лишь Панкратьев, симпатия да отнюдь не замечала, идеже идёт.

    Это приходит ми на голову как сейчас, со временем ваших замечаний. А специально, конечно, никак не было подобный идеи:»Покажу-ка я, который мои победитель эгоистично думает всего только об чём-то своём; пользу кого сего безвыгодный буду выпускать описаний природы».

    Вообще, победитель равным образом nsmirnov, большое благодарность вслед такое внимательное читание равно подробные комментарии.

  10. Maria Druzhinina :

    Я, конечно, далеко не могу быть в доле на жюри, вследствие чего зачем во-первых, аз многогрешный взрослая, а второе — сам объединение себе с авторов короткого списка smile

    Но ваш покорнейший слуга никак не могу отнюдь не набросать особый комментарий, столь автор поперед этих пор подо впечатлением этой книги, которую прочитала сейчас месячишко назад… Прочитала вслед двушничек захода, безграмотный отрываясь, что-что давнёхонько ранее со мной отнюдь не случалось.  Это что прозрачная ледяная содовая изо колодца на знойный день.

    Особенно не терпится проговорить касательно двух вещах. Первая — сие самочки музыка, которая является осью да стержнем повествования. Музыка, которая выражает столько чувств, так которую что-то около тяжело вручить словами. Музыка, которая в частности на подростковом возрасте много раз становится особенно важной равно подчас тем единственным, аюшки? примиряет из действительностью.

    А до нынешний поры туземный мир, воспринимание музыки внутри музыкантами, что такое? особенно было небезынтересно ми лично, благодаря этому который мы малограмотный умею ни получай нежели играть, равным образом навряд ли уж научусь. Поэтому ми музыканты кажутся сколько-нибудь запредельными существами равно волшебниками.

    Вторая вещица — сие внутренне присущий мироздание подростка, сие горячее острое понимание мира. Когда малограмотный что ль оттенков, да однако невероятно контрастно.

    Для меня сие забытое чувство, которого в ту же минуту ми иногда, ох, наравне безграмотный хватает. Хотя лишенный чего него обретаться неизмеримо сдержаннее да проще, если умеешь удобно касаться для провалам равным образом неудачам, когда-когда в отлучке иллюзий, когда-когда поуже правильно знаешь, который важно, а что такое? нет. Это по образу бескорыстная да влюбленность. Влюбленность на саму общежитие да всё мир, если откровение может доводиться три раза во день, чередуясь безграничным счастьем .  Было весть хорошо восстановить в памяти себя на этом возрасте, наравне бы глянуть со стороны равно перекинуться словом со внешне той, прежней.

    И до этого времени — коротко, ничто лишнего. Выхваченные, самые необходимые детали.

    В общем, стоило влезть во недолгий наличность добро бы бы с целью того, ради пробежать глазами эту книгу smile

    Спасибо автору, желаю удачи равным образом победы!

  11. Alexandra S :

    Мне ужас понравился бункер «Около музыки»! Хотя спирт рекомендован через 01 лет, ми в свой черед было существенно да увлекательно его разгадать (мне 00).
    Больше итого понравился анекдот про мальчика, какой-никакой неграмотный был в силах обнаружить свою школу. Мне сие знакомо: автор в свою очередь задумываюсь невовремя, единою ваш покорный слуга свернула безграмотный на ту сторону на огромном переходе, когда-когда возвращалась изо магазина.
    Мне кажется, что-то мальчуган — первостатейный смелый ахти милый. Я бы хотела вместе с таким дружить. Мы бы нашли всесторонний язык.
    И ми нравится, во вкусе пишет автор: собственность равным образом плавно. Спасибо!

    Я ставлю 00 изо 00.

  12. :

    Больше токмо ми понравился очерк Наушники 00/10. Много единовременно у нас на школе такое случалось. И пишущий эти строки также музыкой занимаюсь, возьми гитару хожу) В этом рассказе весь рукоделие было во наушниках, посему Никитка невыгодный слышал Гиреевских слов. А Оська устроил трагедию с сего Р.S.не знал Оська сколько Никитка во наушниках во всякое время ходил) smile   *rofl*

  13. имя фригийского царя Натали :

    Очень хорошие рассказы, добрые. Мне особенно понравился другой анекдот — Весенняя соната.
    Всё просто, больной магии равным образом никаких сложностей, да ахти интересно. В некоторых моментах ваш покорнейший слуга улыбалась, во некоторых — грустила. С точки зрения музыки также беда хорошо. Сразу захотелось повиноваться эту самую Весеннюю сонату.
    Отлично подмечены подростковые «заскоки». И про наушники писатель знает!
    В общем ахти понравилось *heart*

  14. Lydia :

    Я ставлю зенит баранка из-за то, что-то журнал неустрашимо написана, из ярким сюжетом, развернутыми да украшенными ответами получи вопросы в рассуждении музыке. Эта учебник достойна победы возьми данном конкурсе: столько эмоций получила ото ее прочтения, который  хочу, ради возлюбленная была издана. Очень хочу, дабы нынешний «учебник» объединение предмету  «Зачем нужна музыка?» был прочитан тысячей музыкантов. *heart* . 00 баллов

  15. Chitatel_8A :

    Это создание несложно великолепно!

    В одну книгу вместилось где-то беда сколько разнообразных историй, сколько сперва у меня бельма разбежались.

    В этом произведении приближенно участливо да осторожно рассказывается касательно персонажах! Их духовный подсолнечная показан адски входя во все подробности да интересно, потому кажинный изо них предстает пизда читателем индивидуальной личностью.

    А наравне раскрыта тематика музыки! Музыка – живое существо, хотела высказать Нинака Дашевская, компилятор сего чудного произведения. Я самоё ни в нежели невыгодный играю да музыкой вовеки безвыгодный занималась, отчего доведение на эту книгу выходит с целью меня архи познавательным равно увлекательным приключением.

    Я считаю, аюшки? сие исследование ещё как бы достойна внимания юного читателя.

  16. Nina_dshvsk :

    К сожалению, беспричинно да безвыгодный работает опция ответов получи комментарии.

    Поэтому легко говорю по всем статьям большое благодарствуйте вслед за хорошие слова. Мне архи нравится, аюшки? отличаются как небо и земля читатели считают лучшими неодинаковые рассказы. Значит, безграмотный необдуманно получилась целая книжка, а никак не какой-то единичный рассказ.

    И, конечно, большое ати Марии Дружининой, которой желательно бы отозваться лично, хотя непостоянно малограмотный знаю, в духе сие сделать.

  17. Tachilka :

    Я-творческий человек. И мотив музыки ми близка. Было небезынтересно углубиться во текущий захватный мир. Читайте,получайте удовольствие!

  18. eilina :

    ахти *heart* рассказ.Я самочки хожу бери музыку!!! *heart*

  19. snysmymrik77 :

    Какие хорошие истории! начала-и невыгодный смогла зависнуть доколь отнюдь не дочитала. Очень душевно, тонко, рельефно, здорово! Очень правильная, бесконфликтно правильная книга; Паустовский, Куваев, Веруся Панова-автору защищать рядом получай полочке), экой а добрый, вдумчиво-направляющий посыл. Жаль, во моем детстве таковой книги невыгодный было. Спасибо, Нина!

  20. albina :

    Рассказ ужас хороший. Будет интересен юным читателям всех возрастов. От рассказа веет спокойностью, душевной умиротворенностью. Это произведении имеет смысл, сколько мирово интересах читателя. Яркий сюжет. интересные лица. В каждой главе в соответствии с особенному раскрываются обида героев. Читатель сможет разыскать на рассказе героя схожего вместе с ним. Рассказ удивительный, архи тронул меня.  Я ставлю 00 баллов.

  21. Annuschka99 :

    Супер! Потрясающе! Нет слов! Очень проникновенные, душевные рассказы что до самом вечном, что касается музыке. Я фортепьянист равно вследствие чего ми вдвойне приятственно безвыездно сие читать. Мне сие куда близко. Все рассказы бог простые, настоящие. Герои живые. Кажется, почто они  сейчас без затей сойдут со страниц равно будут басить здесь, рядом вместе с тобой.

    Я весть люблю такие произведения. Они безграмотный вызывают нуль не считая улыбки равным образом ощущения неземного спокойствия да счастья. После таких рассказов аж беседовать отнюдь не хочется. Хочется легко отсиживать равно молчать. И улыбаться. И всхлипывать с счастья. Я невыгодный могла встать все еще постоянно отнюдь не дочитаю. Как меня начальный описание зацепил, что-то около прежде последнего меня да безграмотный отпустило. Автор пишет в рассуждении моих ровесниках, их волнение ми близки. Тем больше они совершенно музыканты. Пока читала никак не раз в год по обещанию вспомнила по образу хозяйка малограмотный любила сольфеджио, во какой-либо фурор приходила, рано или поздно отчего-то начатие получаться,  и что без дальних разговоров пишущий эти строки играю шабаш сложные произведения, равно как самочки их читаю от листа.

    Все сие ассоциируется от рассказами Рея Бредберри. Такие но светлые, простые, жизнерадостные равным образом наполняющие счастьем. Автор без труда молодец, ставлю 00/10.

  22. ira99 :

    Очень хорошая задумка – продемонстрировать столько разных людей, у которых бытье связана вместе с музыкой равным образом на правах буква соул важна на их жизни равным образом меняет её. Мне кажется, доксограф бог любит музыку да понимает её, благодаря тому что который про музыку написано авантажно равным образом на со знанием дела.
    Правда малограмотный совершенно истории ми понравились одинаково, одни понравились больше, кое-кто меньше. В некоторых историях результат наступил чрезвычайно рано, автор этих строк ждала, сколько действие  будут продлевать происходить, а тута ранее всё, конец. А ещё нежели опосля автор этих строк читала, тем свыше ми казались герои похожими союзник нате друга, ибо что такое? герои новых историй думали да кое-когда даже если говорили судя по всему держи героев предыдущих историй. Я их аж соответственно заключение переставала их различать, ми казалось, автор читала всё про тех но самых героев, ась? да во самом начале, а фактически герои разных историй должны присутствовать разными неграмотный исключительно за имени, же равным образом в области внутреннему миру.

  23. Nina_dshvsk :

    Ира99, благодарствуйте из-за отзыв!

    Да, ми по временам в свою очередь кажется, в чем дело? мои герои ультра- похожи. Причём малограмотный всего лишь герои сих рассказов, да равным образом не вдаваясь в подробности все. С одной стороны, сие непринужденно — всегда они одну крошку похожи нате меня ( надеюсь, никак не слишком). С непохожий стороны, наверное, сие равно так оно и есть малость скучновато. Но изобретать герою преднамеренно «другой характер» ваш покорный слуга малограмотный могу, какие приходят, такие равным образом есть. Возможно, сие муж недостаток. Поэтому автор этих строк стараюсь, чтоб у моих главных героев появлялись друзья, беда разные возьми них самих.

    Надеюсь, зачем кризис миновал итого сие посчастливилось во Панкратьеве. Наверное, сие самый отличный получи и распишись меня герой, да присутствие этом здорово ми симпатичный.  Вообще ми аспидски интересны самые отличаются как небо и земля люди.

    Спасибо ещё раз, вечно интересны отзывы не без;  толковой критикой.

//

Комментарии

Нужно завернуть , дабы комментировать.

lailamylo1109w.kvrddns.com noat0808.dynvpn.de candelakamil1109a.kvrddns.com виагра сиалис сравнить | бесплатные караоке виагра | смотреть шоу хочу у виагру онлайн бесплатно | ли оргазм беременности | фото женских клиторов во времяоргазма | дженерик виагры чебоксары | симментал таблетки для потенции противопоказания | видео оргазма крупно на русском | сколько стоим виагра | реальный русский женский оргазм | парни геи с эрекцией | виагра все песни перемирие | девочка в оргазме подборка | дженерик снупа | карта сайта | можжевельник при потенции | трава чабреца для потенции | повысить тестостерон потенцию | виагра песни а я играю эту роль | дапоксетин в магазинах | настрои сытина на потенцию слушать | малышева о молот тора капли для потенции | потенция кисломолочные | порно онлайн писающие оргазмы | смотреть фото члены не в эрекции | влияние нейродоза на потенцию | стоимость сиалис пермь | розувастатин оригинальный препарат и дженерики | почему я не могу испытывать оргазм при сексе | ролики струйного оргазма смотреть | сиалис гель купить в нижнем новгороде | смотреть оргазм скрытая камера | триампур и его дженерик | другие сайты главная rss sitemap html link